Нелюди Великой реки. Полуэльф

На первый раз ограничился тем, что поставил две зарубки на приклад: за Виталю и алху. Вообще-то в Великоречье к таким зарубкам по-разному относятся. Тимохин и его орлы, уверен, дурновкусием бы посчитали. Свечников, вероятно, тоже: до сих пор приклад был девственно чист. Так я не от тщеславия ставлю, а от производственной необходимости. На этом процесс «порчи» винтовки был завершен, и я смог в полной мере насладиться звуками сорванного голоса Семена, который подсел ко мне и начал рассуждать вслух:

— У тебя, Петр, амулет какой-то, отвращающий магию. Я о таких не слышал.

Разве что негаторы магии в игорных домах, в Гуляйполе…

Не дождавшись от меня ответа, он продолжил:

— Дело, конечно, твое, но скажи лучше сразу: нужно от тебя еще каких сюрпризов ожидать? А то я сюрпризов и неожиданностей не люблю.

— Не волнуйся, Семен, никаких неожиданностей не будет. Ты мне лучше расскажи, что за паук такой, магию насылает? И вот ты его детеныша убил, а он мстить не придет? Вместе с другими родственниками?

— Пауки самые обыкновенные, мы их жлобами называем.

— Да был у нас один любитель старинных сказок, вычитал где-то про паука по имени Шелоб.

Так и пошло: сперва Желоб, потом, сам понимаешь, Жлоб. И прижилось… Понимаешь, Петр, паучки неправильные какие-то. Скорее нечисть, чем просто животное. Не сказать чтобы очень сильные, но лапами перебирают с отменной скоростью. Магия у них такая, замедляющая, — охотно поделился со мной своим опытом Семен. — Если бы она подействовала, то мы бы все видели, были бы в полном сознании, но почти ничего не успели бы сделать. Пауки бы приблизились, впрыснули свой яд-парализатор, потом желудочные соки, завернули бы нас в кокон из паутины, и мы бы еще суток двое-трое заживо подгнивали, находясь при этом в полном сознании. Паукам тухлятину легче высасывать и усваивать, но для этих важно, чтобы жертва до последней минуты все осознавала. Вроде как мучениями наслаждаются. Но вообще-то опытный человек, если патрон в стволе, пока они приблизятся, почти всегда успевает выстрелить. Видать, давно никто не проезжал, вот они оголодали и на нас попытались напасть. Ума-то нет посчитать — стоит с нами связываться или нет… А насчет мести ты не беспокойся: жлобы эти к своим детенышам никаких чувств не испытывают.

— Так их много было? — задал я вопрос, отметив, что Семен постоянно использует множественное число. Пауки вообще-то одиночки, если я не ошибаюсь!

— Жлобы стаями охотятся, особей в семь-восемь. Еще детенышей столько же. Они их как приманку используют: вот сейчас выпустили зайца, наполовину одурманенного. За ним детеныш побежал, его специально науськали. Мы на детеныша отвлеклись, а они со спины бы и напали, если бы только чары свое действие начали.