Нелюди Великой реки. Полуэльф

На южных склонах холмов здесь даже виноград вызревает, так что рислинг здесь свой. И он может быть достаточно коварным, а то что-то у Семена вид слишком залихватский — словно не вина выпил, а подвиг совершил…

— Он — эльф! — Маркиз был непререкаем. — Это вы, пришлые, верите всему, что вам наплетут. Потому что вы на этой земле без году неделя! Вот и заладили: полуэльф, полуэльф! Он эльф-полукровка, а это еще гаже, чем если бы он был настоящим чистокровным эльфом! Только и умеет, что вино лакать, из лука стрелять да песни горланить! И всякими гадостями заниматься! И смотреть на него надо не как на человека с пятьюдесятью процентами эльфячьей крови, а как на эльфа!

Что на такое ответить? Маркиз лицемерит, как всегда, ему и нужно-то, чтобы я настроил лютню и сыграл для того только, чтобы инструмент дольше сохранялся.

Известно: если долго не играть на инструменте, то он портиться начинает. Так что никакой романтики — голый прагматизм. Но про «гадости» он мощно задвинул! Я лишь покачал ушами — сперва правым, потом левым… Конкруд аж сплюнул. Семена такой поворот беседы заставил задуматься, но думал он недолго:

— А пусть споет! Спой нам что-нибудь трогательное, Петя! Что-нибудь заветное, чтоб задушу брало!

«Меня схватили за бока два здоровенных паренька: играй, паскуда, пой, пока не удавили!» Было искушение пропеть им всю эту песню старого людского поэта, но настроения веселиться никакого…

Виталя был в черной мантии и смешной шляпе с квадратным плоским верхом, выходящим за ее края.

Типа поля шляпы пришили не к ее основанию, а, наоборот, к верху, еще и кисточку на один из уголков квадрата привесили. Где-то я такие шляпы видел, не помню где… Кисточка все время падала Витале на лицо, и он сдувал ее в сторону, но она, согласно всем законам физики, всегда возвращалась на место.

А теперь, тьфу-тьфу, дамы и господа, тьфу-тьфу (это он так кисточку сдувает), с приветственным словом нашему новому, тьфу-тьфу, почетному профессору его светлости маркизу Конкруду Арсайлскому выступит член Совета, тьфу-тьфу, попечителей Петр Андреевич Корнеев!

Вот это да! Когда это я членом Совета попечителей стал? Поднялся, огляделся кругом. Конференц-зал Тверской академии был полон, первые ряды слепили глаза шитьем парадных мундиров и бриллиантовыми украшениями дам, дальше располагались скромные костюмы преподавателей.

Студенты сидели на галерке, их было довольно плохо видно из-за мощных прожекторов, бьющих на сцену.

— Когда я увидел маркиза Конкруда в первый раз, — начал я выстраивать риторический период, — я подумал, что имею дело со спятившим старикашкой…

Галерка грохнула от хохота, «начальство» на первых рядах застыло в недоумении, даже привычное «тьфу-тьфу» перестало раздаваться под правым ухом.