Нелюди Великой реки. Полуэльф

 — Вон кровь стекает… А ты, видать, на адреналине не чувствуешь.

Я оглядел критическим взглядом свое одеяние там, куда показывал Паисий. Точно, вот на боку дырка, и края кровью попорчены. Погиб свитер, погиб… или зашить можно?

— Не дам свитер распарывать! Так тащи, через голову, полегоньку!

Паисий только крякнул. Поняв, что толку от него не добьешься, я сам рванул свитер. Больно! Больно-то больно, но сознания я не теряю и не собираюсь терять. Бельевую рубаху, снятую одновременно со свитером — ума хватило не снимать шмотки по одной, — хоть сразу на выброс: заляпана кровью, а вот сам свитер — нормально выглядит, пуля сделала не такой уж и большой… разрыв или разрез? Дырку, короче! Паисий немедленно нагнулся, изучая мою рану, и распрямился с посветлевшим лицом.

Даже картинно покряхтеть изволил, разгибаясь.

— Везунчик! Царапина только! Клок кожи снесло, и все дела! — сказал монах. — Сплюнь!

А я уже плюнул, не дурак: рассмотрел слюну и знал, что легкое не пробито.

— Ребро, может, и сломано, а так — хоть пластырем заклеивай… — продолжал радоваться монах. — Пластыря-то и нет! Придется бинтовать… А крови-то, крови!

— А что крови? У меня ее и так после Конкруда немного осталось!

— Погоди, может, у тебя пластырь есть? — спросил Паисий, и мне пришлось признаться, что у меня нет даже зубной щетки, не говоря уже о такой роскоши, как патроны и запасные носки, не то что ИПП.

Семен, зараза, смарагды выдал, а сумку мою дорожную зажулил почему-то… Что его там могло привлечь? Убитая в контрразведке грязная рубаха? Паисий только головой покачал.

— Ты, Петя, разбинтовываться будешь — делай это в одиночку, — посоветовал он мне. — Позору не оберешься, засмеют.

Но все-таки начал меня бинтовать, облив царапину перекисью водорода. И упаковку медицинского бинта расшуровал.

— Патроны сейчас насобираешь, не боись, — сказал он мне, в минуту закончив бинтовать. — Пошли, мародерствовать поможешь.

Монахи-то они монахи, а как до мародерки дело доходит — так что проще: один уводит свидетеля прочь под видом оказания медицинской помощи, другие обшаривают тела, а потом делают удивленные лица — ничего не нашли!

Как оказалось, подозрения мои были беспочвенны. И зареванный Александр и Тихон занимались не мародерством и собиранием трофеев, а первейшим делом для того, чей дом стоит в лесу, — налаживанием временных ворот.

Серого медведя теперь стоит опасаться: злопамятный зверь, а нападавшие его подранили. Монахи принесли пару бревен, а теперь с уханьем, но, что поразительно, без мата кантовали тот самый бронелист с катера, который накрыл попавших под разряд нападавших бандитов. Нам с Паисием досталась почетная роль убрать трупы, пока ими не заинтересовались все окрестные падальщики.