Нелюди Великой реки. Полуэльф

 — Могут быть тысячи причин! У лодки оставят главаря или слабых, или самых трусливых, или раненых…

Раненых и трусливых? Это и есть мой шанс! Не слушая Паисия, к воплям которого присоединились голоса Александра и Тихона, я почти бежал по тропинке, не забывая, конечно, насколько возможно при такой скорости движения осматривать окрестности.

В том, что эти клоуны пришли от реки, я не сомневался. По Свене сплавлялись или против течения шли, от Велаги? Если по Свене, но тогда получается, плыли в Гуляйполе, а откуда они плыли? И проплывая мимо Конкруда, заплатили налог или получили от него задание поймать зарвавшегося полуэльфа? Пардон, эльфа-полукровку? А если через Велагу, то какой тогда крюк серьезный! И еще крюк, чтобы по суше попасть к скиту? То есть либо случайно вышли, либо нападение на скит было заранее запланировано… Что ж результаты такие скромные? Или шли они именно к Конкруду? Как раз когда у того появились пушки? Странно все это, и совпадений многовато, на мой вкус.

Лодок у берега не было. Точнее, они были, но не на поверхности воды, а искусно затоплены в этаком бочажке, где могли бы водиться сомы, а теперь вот лежат две шестиметровые лодки.

Не знал бы, что искать, не нашел бы… Даже не лодки это, а лодка и катер — для лодки бронелист не является привычным элементом обшивки. Отодрали, а сам катер затопили… Очевидно, что поднять его можно, можно и починить. А вот со второй посудиной, по моему мнению, и возиться не надо — пулями изрешечена до полной неузнаваемости. И видно, взрыв был на борту: борта исхлестаны так, как не всякий имп водяной свою жертву раздерет. А катер можно поднять, можно именно на нем с шиком отправиться в Гуляйполе. Но это потребует времени, сил и средств. Как раз дело для монахов, а потом пусть забирают — не жалко…

Когда я вернулся, чтобы сообщить монахам радостную весть, что теперь у них есть свой флот, правда, подводный, то застал всю честную компанию в глубокой задумчивости перед одним из мертвецов — ничем не примечательным пожилым мужичонкой, кисти которого были исколоты какими-то воровскими татуировками.

— Никого не было у берега, — миролюбиво заметил я, подходя к монахам. Да их голыми руками можно было брать — шагов моих они не слышали!

— Взгляни, отец Петр, — прокряхтел Паисий: он единственный не вздрогнул от звуков моего голоса.

 — Знаешь сего молодца?

Ишь, как заговорил, скитоначальничек!

— Нет, не знаю, — ответил я, скользнув взглядом по простецкому лицу мужичонки. — Знаменитость местная?

Александр и Тихон прыснули в кулак и тотчас виновато оглянулись на Паисия: перед лицом смерти не положено тут веселиться. Но и Паисий не отстал — он лыбился во весь рот, тщетно пытаясь придать своему лицу приличествующее скорбным минутам выражение.

— Точно, знаменитость.