Нелюди Великой реки. Полуэльф

Прихотливые отмели у Велаги, весьма прихотливые…

Швартовка на пассажирском причале Гуляйполя произошла буднично — как будто в самом обыкновенном порту любого из Новых княжеств. Шустрый друэгар, закреплявший конец, что-то втолковывал монахам, Александр, лихо сбив на затылок свой колпачок, именуемый скуфейкой, начал даже торговаться, а я уже выскочил на причал и, махнув на прощание скитникам, пошел по пристани, во все глаза рассматривая этот город-республику, где воплощалось правило «Анархия — мать порядка».

Конечно, попрощаться с монахами можно было бы и сердечнее, но мы заранее договорились, что никаких соплей не будет — мало ли кто наблюдает за катером.

Скорее всего, мы переосторожничали: вряд ли Слива позволял кому-нибудь даже один взгляд бросить на катер, который должен был, в случае чего, спасти его шкуру.

Каблуки моих сапог выбивали по деревянной пристани бойкую дробь, я любовался на огромные хаус-боты, вальяжно стоящие у причала, который иначе чем «золотой милей» нельзя было назвать.

— Корнеев! Корнеев! Петр Андреевич! — позвали меня с террасы одного из домов, пардон, с верхней палубы хаус-бота.

Чего мне стоило не побежать, а спокойно оглянуться, не знает никто.

«Неужели так быстро поймали?» — Этот вопрос чуть не заставил меня рвануть со всех ног вдоль причала. Но, к счастью, удалось узнать голос.

Выпускники, бывшие студенты и слушатели Тверской академии встречаются порой в самых неожиданных местах. С палубы мне весело махал один из дворянских недорослей, которого рассудительный папаша некогда засунул в Академию, заплатив, конечно, кругленькую сумму…

Когда ректор едет к Великому Князю выклянчивать очередной фант на самонужнейшие исследования, я лишь удивляюсь его способности лицемерить.

Денег у Академии довольно. Платные места, в отличие от бюджетных, с удовольствием занимают отпрыски аристократических аборигенских родов, у них и программа чуть отличается, и спецкурсы свои. Все студенты на «Тактику малых групп», например, ходят, а аборигены-«платники» на другие спецкурсы, под них разработанные. Спецкурс по поэтическому искусству, который я и вел, как раз для аборигенов был в свое время состряпан. Потому что истинный аристократ может не уметь читать и писать, но обязан уметь сопрягать слова в поэтические созвучия.

Впрочем, многие из бюджетников, то есть пришлые, с удовольствием посещали мой спецкурс, пока люди из номерного отдела Академии не обратили внимание на этот прискорбный факт и не решили, что идеологическое воздействие на неокрепшие умы аборигенских дворян и студентов из пришлых нужно поручить более проверенным товарищам. Проваренным в чистках, как соль. Чтобы, выйдя из стен Академии, выпускники проводили «политику партии».