(ненавижу) люблю тебя! (СИ)

В первый же приезд я сбежал оттуда, обидев мать. Небольшая однушка встречает меня тишиной. Оглядываю серые стены и темную мебель. Стильно, современно и тоскливо.

На почте задания для университета. Куратор прислал книги, которые нужно изучить. Моя жизнь движется со скоростью поезда, потерявшего управление. А я сижу на пассажирском сидении и глупо улыбаюсь.

Вечером приём. Надеваю черный костюм с бабочкой, рубашка такая белая, что мне нужны солнечные очки, чтобы её рассмотреть. Запонки в виде чёрных капель. Их мне преподнесла невеста в честь заключения помолвки. Я долго смотрю на них. Мне предстоит стать подонком, опорочившим честь девушки разорванной помолвкой. И я готов на это. Ещё с тех самых пор, как стал вором, чтобы защитить Женю. Да уж, эта девчонка плохо на меня влияет.

На телефон приходит сообщение — такси рядом. Нужно спускаться. В лифте слишком яркий свет. Он режет глаза, обнажая и подсвечивая синяки под моими глазами. Сегодняшний день, проведённый с Женей кажется таким далёким. В машине холодно, одиноко. Мне нужно вспомнить зачем и куда я еду, но в голове гулкая пустота.

Машина останавливается у шикарного подъезда в самом сердце Москвы. Мы ждём минут двадцать, прежде чем яркой, неоновой бабочкой к нам спускается Вероника. Она в блестящем серебряном платье, поверх которого наброшена черная шубка. Сложная причёска украшена драгоценными гребнями и перьями, а губы ярко алые. Ей не идёт такой цвет, совершенно. Он больше подошёл бы…. Нет, ну это вообще свинство.

Отделаться от мыслей о Жени не получается. Везде я вижу её. В золоте — цвет её глаз, в нежно-розовых цветах при входе — её кожу, в моей голове звучит её голос.

На красной дорожке нас с Вероникой просят попозировать. И она тащит меня туда, под софиты. Я просто стою, у меня нет желания улыбаться в объективы и делать вид, что мы самые счастливые в этом мире. Это совершенно не так.

Позади нас плетутся родители Вероники. Мать сияет улыбкой и блещет бриллиантами, они так и не развелись. Хотя отец Вероники регулярно появляется с новыми любовницами на шикарных виллах и яхтах, ходит с ними в закрытые клубы, вызывает на дом, когда дражайшая супруга в отъезде. Мне противно от этого. Всё в его мире покупается и продаётся. Ну, а что я хотел от человека, задирающего цены на лекарства в периоды сезонных вспышек заболеваний?

Это наводит меня на нехорошие мысли. Похоже, увлёкшись моральными качелями, я забыл самое важное, что есть в этом контракте — деньги. Ради денег и из-за денег этот человек готов на многое. Ему нужны гарантии, что его партнёр по бизнесу никуда не исчезнет, когда начнётся очередной кризис.

И наш союз — источник таких гарантий. Что будет, если сейчас, вот прямо сегодня, я объявлю о разрыве помолвки? Нахожу глазами своих родителей.