(ненавижу) люблю тебя! (СИ)

— с этими словами он распахнул дверь настежь.

А за ней обнаружился ещё один курьер, теперь с пакетом и скромным букетом орхидей. Лида озорно улыбнулась, но улыбку не удержала и совершенно по-хамски заржала аки македонский конь.

День прошёл дергано и нервно. Сотрудники косились на меня и перешёптывались, а когда я выходила из вещательной и смотрела на них в упор делали вид, что ничего особенного не происходит. Меня это знатно напрягало. Лида опять уселась рядом со мной. Словно у неё других дел не было как отвечать на вопросы звонивших и помогать мне с эфиром. В любой другой ситуации, я бы руки ей целовала, но сейчас… Её внимательный, ехидный взгляд уже прожёг во мне несколько дыр. А теперь, видимо, решил испепелить окончательно.

— Лида! У меня заикание скоро начнётся! — шикнула я не неё — Хватит на меня так смотреть. Мне скоро прогноз погоды читать.

Она изобразила обезьянку по очереди закрывшую глаза, рот и уши. Я тяжело вздохнула. Подруга не исправима!

Несмотря ни на что, я постаралась закончить эфир на позитивной ноте. Попрощалась со слушателями. По расписанию радиостанции я вернусь к работе только седьмого января. Всю неделю мы записывали дорожки, вставки и подводки для новогодних программ. Наши боссы составили график дежурств ещё в начале декабря. И я весь месяц мучительно думала, чем же мне заняться в такие длинные выходные.

Лида грозилась познакомить меня со своим другом, а я успешно отнекивалась уже несколько месяцев. Я ещё не на столько отчаялась, чтобы прибегать к сводничеству. И собиралась в гордом одиночестве поедать новогодние салаты, смотреть старые фильмы и активно работать над своей дикцией. Профессиональное совершенствование ведь никто не отменял.

Вот только теперь мне есть чем заняться. И я не знаю радоваться этому или спрятаться в свою скорлупу и воспользоваться планом номер один.

Сразу после эфира мой телефон разразился вибрацией. Все гаджеты мы оставляли в кухне, чтобы они не отвлекали от работы. Я предпочла не отвечать, а сначала сбегать в уборную. Но абонент оказался настойчивым, когда я вернулась телефон всё ещё сигналил. Ответить на вызов влажными, душистыми руками сразу не получилось.

— Смольный, слушаю! — гаркнула я в трубку.

Там ненадолго замолчали, я даже понадеялась, что Саша и вовсе бросил трубку и мстительно улыбнулась. Но оказалось, что я рано обрадовалась.

— Стараюсь как могу. Чего тебе, Золотов?

— Тебе понравились цветы?

Значит из далека заходим. Ну что ж.

— Я не люблю срезанные цветы. Они так же не долговечны, как и любовь. — печально вздохнула я.

— Увы, любовь, хотя она слепа, без глаз найдёт, какими ей путями дойти до нас и властвовать над нами.