Непобедимая и легендарная

Коба, да ты что, с ума сошел?! Ведь ты же знаешь, как я ненавижу и тех и других!

– Ну, Коба, разве что ты за него ручаешься, и если он действительно таков, как ты мне говоришь, – смутился Камо, – то я поеду в Севастополь и сделаю все, что скажет мне товарищ Османов, и что необходимо для дела нашей революции.

При встрече в Севастополе майор Османов посмотрел на Камо заинтересованным взглядом и предложил ему переговорить там, где их никто не сможет подслушать, предложив в качестве такого места крышу Константиновского равелина. И вот все получилось так, как гласит известная мудрость – политика укладывает в одну постель самых разных людей.

Если товарищ Сталин сказал, что надо – значит, надо!

Вот уже час Камо и Османов стояли на крыше Константиновского равелина и, любуясь белопенными волнами, бегущими под низким серым небом, со знанием дела обсуждали вопрос, который должен был еще раз изменить привычное течение истории.

– Значит, так, товарищ Османов, – сказал Камо, когда собеседники остались наедине, – группа для планируемой акции подобрана, как и просил меня товарищ Коба. Все они из числа дашнакских боевиков.

Ребята все опытные, храбрые, местами до безумия. У всех из них турки убили или близких родственников, или друзей. Подробностей акции и имена тех, кого они должны уничтожить, я им еще не сообщил.

– Дашнаки, товарищ Камо, – произнес Османов, глядя в глаза своему собеседнику, – на данный момент могут быть нашими попутчиками. Но не более того. Они националисты, а для нас, товарищ Камо, нет разделения людей на нации. И потому когда мы начнем устанавливать в Армении советскую власть, то из попутчиков дашнаки могут стать нашими злейшими врагами.

Прошу это иметь в виду.

– Товарищ Османов, – Камо в свою очередь посмотрел в глаза майору, но тот выдержал его пронзительный взгляд, – примерно то же самое мне уже говорил товарищ Коба. И я верю ему. Вполне возможно, что дашнаки, как буржуазно-националистическая партия, в ближайшем будущем будут бороться против советской власти с тем же энтузиазмом, с каким они боролись против османского владычества.

– Будут, товарищ Камо, будут, – вздохнул Османов, – стоит только нам устранить турецкую угрозу, как из временных союзников дашнаки превратятся в наших лютых врагов.

Ну, кроме тех, у кого хватит ума и совести порвать с оголтелым национализмом. Это я вам говорю как большевик большевику.

– Я же сказал вам – допустим, – угрюмо набычился Камо, – конечно, я постараюсь вытащить этих ребят откуда угодно, в надежде переубедить их и сделать нашими товарищами. Но при этом буду помнить о том, что лично для меня самое главное в жизни – дело нашей революции и партии большевиков.

– Хорошо, товарищ Камо, – кивнул майор Османов, доставая из кармана бушлата фотокарточку.