Неподобающая Мара Дайер

Ее глаза выпучились, она, шатаясь, пошла по пустому классу, засовывая костлявые пальцы в рот, пытаясь понять, что случилось. Она посинела и издала забавный кашляющий звук. Трудно лгать, когда не можешь говорить.

Мне хотелось посмотреть ей в лицо. Мне хотелось плюнуть ей в глаз. Но, взлетая по лестнице в класс, я знала, что никогда не осуществлю своего желания. Но я буду ее проклинать. Я завернула за угол и одолела последние несколько шагов до класса, обдумывая, какие эпитеты мне хотелось бы бросить в лицо Моралес. Сегодняшнее занятие испанского должно было начаться с пары слов на букву С.

Это больше не было трупом Джуда. Это поганец-фермер, издевавшийся над Мэйбл, лежал на полу, часть его головы превратилась в кровавое месиво, нога согнулась под странным углом. Как у провинциальной балерины. Линолеум превратился в землю, мухи забились в его раны.

Я склонила голову к плечу и заморгала на труп с выпученными глазами, лежащий на застланном линолеумом полу. Я была уверена, что он исчезнет, как и остальные, если я отведу взгляд. Поэтому так и сделала.

Когда я снова посмотрела, он все еще был там.

Следующие пять секунд ощущались как пять часов. Прозвенел второй звонок, и мимо меня протиснулась светловолосая девочка по имени Вера, тащившая за собой школьного инспектора. Вера плакала. Хм-м.

— Когда я сюда вошла, она давилась, но я не знала, что делать!

От плача из носа Веры выдулся пузырь, и сопли потекли по губам. Гадость.

— Все назад! — закричала миссис Коннолли, школьный инспектор.

В дверном проеме теснились перепуганные ученики.

Я услышала звук сирен, и вскоре медики «Скорой помощи» и полицейские оттеснили учеников в сторону и возле двери класса образовалось пустое пространство. Люди плакали, пихались и вообще раздражали меня, поэтому я подалась назад, выбравшись из толпы. Перепрыгивая через две ступеньки, я бежала по лестнице, пока не оказалась на земле. Я не обедала. Я умирала с голоду, у меня кружилась голова, минувшей ночью я не спала. И, господи, помоги мне, всего этого не может происходить. Принимала ли я утром таблетки? Я не могла этого припомнить.

Спотыкаясь, я вышла из-под арки на просторную зеленую лужайку. Солнце слепило глаза, и мне захотелось его стукнуть. При мысли об этом я невольно захихикала. Потом хихиканье перешло в смех. Вскоре я уже смеялась так, что слезы струились по лицу. Чувствуя на шее влагу, задыхаясь, я упала на землю под деревом в углу кампуса. Безумно смеясь, я корчилась на траве и хваталась за бока, потому что они болели, проклятье, но все это было просто смешно!

Невесть откуда появилась рука, которая схватила меня за плечо и усадила. Я посмотрела вверх.

— Мара Дайер, так? — спросил детектив Гадсен.

Тон его был пытливым и ровным, но глаза — недружелюбными.