Неподобающая Мара Дайер

— Убирайтесь, — приближаясь, сказал он.

Его тон ошеломил меня.

— Простите, я не хотела…

Мистер Лукуми присел на корточки и рассмотрел разбитое стекло, потом поднял на меня взгляд.

— Просто уходите, — сказал он, но голос его не был сердитым. Он был настойчивым.

— Минутку, — сказал Ной, начиная раздражаться. — Нет причин для грубости. Я заплачу за это.

Мистер Лукуми встал и потянулся к моей руке, но в последнюю минуту передумал и не взял ее. Этот высокий человек навис надо мной. Угрожающе.

— Тут ничего для вас нет, — медленно проговорил он. — Пожалуйста, уходите.

— Назад, — сказал он мистеру Лукуми негромким голосом. Опасным голосом.

Жрец, не медля, подался назад, но его глаза неотрывно смотрели на меня.

Я была в страшном замешательстве, просто утратила дар речи. Мы стояли в нескольких шагах от дверного проема. Один из детей захихикал в соседней комнате. Рассматривая лицо мистера Лукуми, я попыталась сообразить, что же такого оскорбительного я натворила. Он встретился со мной глазами, и в них что-то мелькнуло. Что-то, чего я не ожидала.

— Вы что-то знаете, — тихо сказала я, не уверенная, с чего я так решила.

Пристально глядя на мистера Лукуми, краем глаза я заметила, как удивился Ной.

— Вы знаете, что со мной происходит.

Я чувствовала, что говорю правду.

Но я была сумасшедшей. Сидела на лекарствах. Меня лечили. И вера в то, что именно это обстоятельство привело меня сюда, в захудалую мастерскую, к знахарю, была более разумна, чем невозможная идея, что со мной что-то очень, очень не так. Что со мной творится нечто худшее, чем сумасшествие.

Мистер Лукуми быстро опустил взгляд, и моя уверенность начала таять. Он вел себя так, будто знал. Но что он знал? Откуда? А потом я поняла: это неважно. Что бы он ни знал, я отчаянно жаждала это выяснить.

— Пожалуйста, — сказала я. — Я…

Я вспомнила про маленькую бутылочку, зажатую в моем потном кулаке.

— Я в замешательстве. Мне нужна помощь.

Мистер Лукуми посмотрел на мой кулак.

— Это вам не поможет, — сказал он, но более мягко.

Выражение лица Ноя все еще было осторожным, но он заговорил спокойным тоном:

— Мы заплатим, — сказал он, роясь в кармане.

Он понятия не имел, что происходит, но подыгрывал происходящему. Подыгрывал мне. Безрассудный Ной, готовый на все. Я его любила.

Не успела я задержаться на этой мысли, как мистер Лукуми покачал головой и снова жестом пригласил нас к двери, но Ной вытащил из кармана толстую пачку купюр.

Когда он их пересчитал, я широко распахнула глаза.

— Пять тысяч за то, что поможете нам, — сказал он и сунул деньги в руку мистера Лукуми.

Не только меня потрясли такие деньги. Жрец мгновение колебался, прежде чем его пальцы сомкнулись на наличных. Он оценивающе смотрел на Ноя.