Неподобающая Мара Дайер

Оглядываясь назад, на остальных людей в моих видениях, я всегда видел какие-то указания на то, где они находились: в одном случае больница, в другом — дорога. Но я никогда не осознавал, что это происходит взаправду.

Ной быстро опустил глаза. Потом закрыл их. Голос его был таким усталым.

— Поэтому, увидев Джозефа, я взял с собой тебя. Просто на случай, если я опять потеряю сознание или случится еще что-нибудь.

Он крепче сжал зубы.

— Когда оказалось, что он там, как я мог тебе это объяснить? Я подумал, что спятил.

— Я подумал, что это я его увез.

Я услышала эхо голоса Ноя из той ночи: «Делай все, что можешь, чтобы разбудить Джозефа».

Он сказал это прежде, чем мы вообще увидели моего брата.

— Срань господня, — прошептала я.

— Я хотел рассказать тебе правду — обо мне, обо всем этом — прежде, чем похитили Джозефа. Но потом, когда его забрали, я не знал, что и сказать. Я искренне думал, что каким-то образом за это в ответе. Что, возможно, именно я причинил зло всем, кого видел, и подавлял воспоминания об этом… Или нечто подобное. Но тогда свет от чьих фар мы видели в Эверглейдсе? И почему они свернули на дорогу у сарая?

Я покачала головой. Я не знала. Это не имело смысла. Раньше я думала, что сошла с ума, но поняла, что я не сумасшедшая. Раньше я думала, что похищение Джозефа не случилось на самом деле, но оно случилось.

— Я его не забирал, — сказал Ной.

Голос его был ясным. Сильным. Но он не отрывал напряженного взгляда от пола. Он не смотрел на меня.

Я поверила, но спросила:

— Тогда кто его забрал?

Впервые с тех пор, как Ной начал говорить, он повернулся ко мне.

Я попыталась расположить всю информацию в каком-то разумном порядке.

— Итак, Джозеф не посылал тебе СМС, — сказала я.

Мое сердце забилось быстрее.

Ной покачал головой, но улыбнулся мне самой мимолетной улыбкой.

— Что? — спросила я.

— Я слышу это, — сказал Ной.

Я в замешательстве уставилась на него.

— Тебя, — тихо проговорил он. — Биение твоего сердца. Твой пульс. Твое дыхание. Всю тебя.

Мой пульс взбунтовался, и улыбка Ноя стала шире.

— У тебя собственное звучание. У всех оно есть: у животных, у людей. Я его слышу. Когда человек или животное чувствует боль, сильную усталость, что угодно, — я могу это определить. И я думаю… Блин! — Ной наклонил голову и потянул себя за волосы. — Что ж, это прозвучит безумно. Но, возможно, я в силах помогать, — сказал он, все еще опустив глаза.

Но потом поднял взгляд на меня, на мою руку. На мое плечо.

— Когда ты спросила, почему я курю, я ответил, что никогда не болел. Это правда, и, когда я подрался, мне некоторое время было больно, но потом — ничего. Никакой боли. Все прошло.

Я недоверчиво посмотрела на него.

— Ты говоришь, что умеешь…

— Как твое плечо, Мара?

У меня не было слов.