Неподобающая Мара Дайер

— Источники говорят, что аутопсия пятнадцатилетней девочки выявила смущающие подробности относительно того, как она погибла, но власти не вдаются в подробности. «Как я уже сказал, нити расследования появились в результате разговоров со сделавшими заявления свидетелями, и сейчас мы следуем этим нитям, — заявил капитан Рон Розерман из отделения полиции Метро-Дейд. — Больше я не могу сказать ничего, иначе это поставит наше расследование под угрозу».

Мама вернула мне пульт.

— Могу я переключить? — спросила я, стараясь говорить ровным тоном.

Меня трясло, после того как я увидела своих погибших друзей по телевизору, но я не могла этого показать.

— Может, ты захочешь его выключить. Обед готов, — сказала мама.

Судя по виду, она тревожилась больше обычного. Я начинала подумывать, и не в первый раз, что именно ей стоит принимать успокоительные.

Братья придвинулись к столу, и, нацепив кривую улыбку, я присоединилась к ним. Во время еды я пыталась смеяться над их шутками, но не могла выбросить из головы образы Рэчел, Джуда и Клэр, которые только что видела. Нет, не видела. Которые примерещились мне.

— Что-то не так, Мара? — спросила мама, вырвав меня из транса.

Выражение моего лица, наверное, было под стать моим мыслям.

— Ничего, — весело сказала я.

Встала, наклонив голову, чтобы волосы заслонили мое лицо, взяла тарелку и подошла к раковине, чтобы сполоснуть ее и положить в посудомойку.

Тарелка выскользнула из моих мыльных рук и разбилась на нержавеющей стали. Боковым зрением я увидела, как Даниэль и мама переглянулись. Я была золотой рыбкой в аквариуме, и у меня не было керамического замка, чтобы в нем спрятаться.

— Ты в порядке? — спросил меня Даниэль.

— Да. Она просто выскользнула.

Я подобрала из раковины осколки, выбросила в мусорку и извинилась, сказав, что мне нужно сделать домашнюю работу.

Возвращаясь по коридору в свою комнату, я бросила взгляд на бабушкин портрет. Ее глаза тоже смотрели на меня; она следила за мной взглядом. За мной наблюдали. Везде.

То же самое жутковатое, настораживающее чувство сопровождало меня в школу на следующий день. Я просто не могла от него избавиться. Подъехав к школьной парковке, Даниэль сказал:

— Знаешь, тебе стоит подумать о том, чтобы бывать на солнышке.

Я бросила на него взгляд.

— Просто ты кажешься слегка изможденной.

— Верно подмечено, — сухо проговорила я. — Мы опоздаем, если ты не найдешь местечка.

Музыка Рахманинова негромко звучала из динамиков, вовсе не успокаивая сумятицу в моей голове.

Очевидно, и сумятицу в голове Даниэля тоже.

Хотя мы рано выехали из дома, на дорогу до школы ушло сорок минут, и длиннющая очередь роскошных машин уже ожидала въезда на парковку.