Неподобающая Мара Дайер

Я пыталась не обращать внимания на то, как губы его сложились на сигарете, как он зажал ее между большим и безымянным пальцами и почти благоговейно поднес ко рту.

— Ненавижу неловкое молчание, — сказал Ной, прервав мои отнюдь не чистые мысли.

Он слегка запрокинул голову, и несколько прядей его торчащих во все стороны вьющихся волос поймали луч солнечного света, проникшего в окно машины.

— Оно заставляет меня нервничать, — продолжал он.

После такого замечания я не могла не возвести очи горе.

— Мне трудно поверить, что тебя хоть что-то заставляет нервничать.

Слова эти были правдивы. Было невозможно себе представить, чтобы Ной испытывал что-нибудь, кроме довольства. И скуки. Скучающий, великолепный, высокомерный, красивый. И я сижу рядом с ним. Близко. Мой пульс ринулся вдогонку за моими мыслями. Затевалась какая-то подлость, несомненно.

— Это так, — продолжал Ной. — А еще я психую без памяти, когда люди на меня смотрят.

— Врешь ты бесстыдно, — сказала я.

В окно врывались звуки Майами.

— В чем? — Ной посмотрел на меня — сама невинность.

— Нет, — сощурившись, ответила я. — А притворяясь таковым, выглядишь болваном.

Ной сделал вид, что оскорблен.

— Ты ранила меня до глубины души этой нечестивой характеристикой.

— Передай мне носовые платки.

Ной непринужденно улыбнулся; наша машина рванула вперед.

— Хорошо. Может, «застенчивость» — не то слово. Но я беспокоюсь, когда вокруг слишком много людей. Мне не очень-то нравится привлекать к себе внимание.

Он стал пристально рассматривать меня.

— Это след моего темного и загадочного прошлого.

Было трудно не рассмеяться ему в лицо.

Он сделал еще одну длинную затяжку.

— Нет. Просто я был неуклюжим ребенком. Помню, мне было двенадцать или тринадцать, и у всех моих друзей уже были подружки. А я отправлялся спать, чувствуя себя неудачником, желая однажды вырасти и просто вписаться в среду.

— Да. Вписался. Стал сексуальным. Как бы то ни было, я это сделал.

— Проснулся однажды утром, пошел в школу — и девочки заметили меня. Вообще-то это порядком нервировало.

Его искренность застала меня врасплох. Я попыталась не показать виду, что это так.

— Бедный Ной, — сказала я со вздохом.

Ной самодовольно усмехнулся и уставился вперед.

— В конце концов я разобрался, как управиться с этим, но только когда мы сюда переехали. К несчастью.

— Я уверена, что ты прекрасно с этим разобрался.

Он повернулся ко мне и выгнул бровь.

— Здешние девчонки скучны.

Его высокомерие вернулось.

— Мы, американцы, такие неотесанные, — сказала я.

— Не американцы. Просто девчонки здесь, в Кройдене.

Я заметила, что мы уже вернулись на парковку. И припарковались. Когда это произошло?

— Во всяком случае, большинство из них, — закончил Ной.

— Но ты, похоже, справляешься.