Неподобающая Мара Дайер

Но вырез был опасно глубоким на груди и опасно низким на спине и открывал больше, чем я привыкла. Куда больше.

Но было уже слишком поздно. Взглянув на часы, я увидела, что остается всего пять минут до того, как Даниэль должен отправиться на встречу со своим чудом. Я надела туфли, которые дала мне мама. Они оказались слегка тесноваты, но я пренебрегла этим и, балансируя в основном на носках, вышла в прихожую. Там я повстречалась с Джозефом, который шел в свою комнату.

— Господи боже мой, Даниэль!!! Ты должен увидеть Мару!

Отчаянно покраснев, я протиснулась мимо и встала перед входной дверью — мне не терпелось распахнуть ее и подождать старшего брата в машине. Но ключи от машины были у него. Само собой!

Даниэль материализовался, появившись из коридора в деловом костюме с зализанными назад, влажными с виду волосами, а вскоре появилась и мама. Они стояли, таращась на меня куда дольше необходимого, пока я переминалась с ноги на ногу, притворяясь скучающей, чтобы скрыть свое замешательство.

В конце концов Даниэль проговорил:

— Ух ты, Мара. Ты выглядишь… Ты выглядишь…

Он наморщился в поисках подходящих слов.

Выражение, появившееся на лице матери, исчезло прежде, чем я смогла его распознать.

— Прямо как модель, — жизнерадостно сказала мама.

— Э-э, а я собирался сказать — как леди с плохой репутацией.

Я бросила на Даниэля взгляд, полный яда.

— Она не выглядит как леди с плохой репутацией, Даниэль. Прекрати.

Золотого мальчика выбранили. Я ухмыльнулась.

— Ты красивая, Мара. И выглядишь старше. Даниэль, — мама повернулась, чтобы посмотреть ему в глаза. — Присматривай за ней. Не упускай из виду.

Он поднял руку в салюте.

Как только мы очутились в машине, Даниэль включил какую-то индийскую музыку. Он знал, что я не ее фанат.

— Могу я сменить музыку?

Я сердито посмотрела на Даниэля, но он не обратил на это внимания и вырулил с подъездной дорожки. Мы не разговаривали, пока не добрались до шоссе.

— Итак, кого ты собираешься изображать? — спросила я, когда мы пристроились за множеством других машин, завязнув в пробке и мигая.

— И, кстати, прости.

Он помолчал, все еще наблюдая за дорогой.

— За то, что не рассказал тебе про тот случай.

— Мама просила тебе не говорить.

Я смотрела прямо перед собой.

— И ты, конечно же, ты послушался.

— Она думала, что поступает правильно.

— Хотелось бы мне, чтобы она перестала поступать настолько правильно.

Даниэль пожал плечами, и остаток пути мы ехали молча. Мы тащились в потоке других машин до тех пор, пока наконец не свернули на Линкольн-роуд.

Тут было по-настоящему здорово. Здания освещались неоновыми огнями, кое-где изящными, кое-где кричаще-безвкусными. Гомики скользили по тротуару рядом с неадекватно одетыми кутилами.