Неполная дура

Так она и знала, что добром эта история не кончится! А теперь еще пигментация какая-то проявится! Какой ужас! Кто же ее полюбит с нарушенной пигментацией?!

Но Домна Михайловна, не обращая больше на пациентку внимания, принялась заваривать чай. И выставлять на стол угощение.

— Давайте, девки, — сказала она наконец. — Зовите мужиков. Кормить их буду.

— Так Митя — мой племянник. Даром что в милиции служит. Шалопай, весь в отца. И дома у меня редкий гость. Надо его получше приветить. Да и голодный он небось.

На столе уже появилось домашнее сало, соленые белые грузди, почти прозрачные и такие хрустящие! Редкий деликатес.

С соленым белым груздем не сравнится ни один другой гриб. Даже молоденькие боровички, которые так хороши для маринада, в солении все равно проигрывают груздю — царю всех солений. Еще на столе были огурчики, пахнущие чесночком и укропом. Был ноздреватый, еще теплый хлеб. И противень с картошкой, который Домна Михайловна поставила прямо на стол.

— Как чувствовала, что гости будут, — радовалась она. — И пирог с яблоками и брусникой испекла. Слышишь, Митя, твой любимый пирог, как крендель его сложила.

Погляди! Ты с молоком или с кисельком его будешь?

Здоровенный Митя покраснел, словно маленький ребенок, застигнутый врасплох за кражей варенья из бабушкиного шкафа. Он кинул испуганный взгляд на Инну. Не сочла ли она, что любить сладкое для мужчины не солидно? Инна вроде бы была целиком поглощена своими травмами. Но рисковать Митя не собирался.

— Тетя! — укоризненно посмотрел он на Домну Михайловну. — Ну что вы! Я же уже взрослый. Сладкого не ем! Та удивилась. Но внимательно глянув на племянника, а потом на свою пациентку, внезапно рассмеялась.

— Ах, я старая дура! Давно одна живу, совсем нюх порастеряла.

Аппетит у Мити и его приятеля и в самом деле был отменный. Картошка и сало исчезали с тарелок в мгновение ока. Домна Михайловна подкладывала и подкладывала. А Митя, который глаз не мог отвести от Инны, лопал и лопал, не замечая, что уничтожает уже третью тарелку добавки.

Водки на стол Домна Михайловна не выставила. Была только легкая клюквенная домашняя наливка, очень сладкая. Домна Михайловна хватила пару стаканчиков и разговорилась.

— Юлиан Иванович? А как же? Пользовала я его, болезного.

Только ведь от его болезни лекарства еще не придумали.

В голове Мариши пронеслись разные жуткие мысли о неведомой заразе. Ой! Небось и дом потому пустой и заброшенный стоит. А чего же не сожгли тогда? Ведь эпидемия может разразиться! Если уже не разразилась.

— Старость его в могилу свела, — разогнала ее подозрения Домна Михайловна. — Сил у него жить не осталось. Да и желания тоже.

— Уж этого не скажу, — ответила старушка. — Мы с ним никогда особо не дружили.