Неполная дура

 — Сама на гастроли умотала, а меня подставила. Нет уж, пусть сама со своими родственничками разбирается. Никогда от них помощи не видел, а тут вдруг объявились. Да еще не одни, убийцу на хвосте притащили!

Логики в словах Зайчика было мало. Поэтому когда он озвучил свои претензии жене, та сначала растерялась.

— Кто погиб? — допытывалась она.

— Гера, — подсказала Мариша растерявшемуся Зайчику.

— Гера? — воскликнула Прима. — Герасим?! Нет! Не может быть! Не верю!

Было уже одно то хорошо, что она не отрицала того, что знает брата Геру. Но вот на вопрос, где сейчас может прятаться бедная Этна, Прима ответа не знала.

— Она мне в последнее время не звонила. Странно.

— До тебя дозвонишься! — фыркнул в трубку Зайчик и неожиданно принялся стыдить жену. — Какая же ты сука, Римка! У тебя младшая сеструха в беду угодила, а тебе только попой на сцене вертеть бы и глотку драть!

Но Прима на его обвинения никак не отреагировала. Видимо, за годы супружества она уже составила себе четкую картину о том, что за личность ее муженек. И всерьез это жалкое существо просто не воспринимала.

— Передай трубку, — велела она ему.

И Марише еще раз пришлось изложить вкратце суть случившегося с Герой и Этной за последнее время.

Их приемная сестра ахала и охала. Одним словом, вела себя, как самая обычная женщина, а вовсе не мега-звезда. А потом снова сказала:

— Мы с Этной давно не общались. Только в мае я поздравила ее с днем рождения.

— Да, она у нас родилась в мае. И в детстве всегда с гордостью всем говорила: «Я — майская девочка!».

Папа так ее и звал «Ямайская девочка».

Информация была трогательная, но увы, совершенно бесполезная.

— Могу дать вам телефон нашего брата Платона, — сказала наконец певица.

 — Думаю, что если Этна к кому и обратилась, то именно к Платону.

— Не знаю, просто он такой человек, рассудительный и никогда не поддается панике. Он историк. И немного не от мира сего. И именно потому, что его не волнует день сегодняшний, он может всегда рассуждать здраво, не отвлекаясь на эмоции.

Получив телефон Платона, подруги попрощались с Примой, пожелав ей творческих успехов и пообещав, что как только ситуация прояснится, Этна, Платон или они сами обязательно свяжутся с певицей и все ей подробно расскажут.

— Пожалуйста! — жалобно произнесла Прима. — Может быть, вам покажется это странным, но мы с братьями и Этной всегда были очень близки, хоть по крови мы и не можем считаться родственниками.

— Наш приемный отец сумел создать в нас всех ощущение, что мы одна семья. Лично я никогда другой семьи не имела. Да и не хотела бы иметь. — И Прима, увлекшись воспоминаниями, продолжала говорить: — Знаете, наш отец был очень проницателен. У него была целая система тестов, которая позволила выявить задатки каждого из нас.