Неполная дура

С этой особой Аня успела познакомиться, пока ее допрашивали менты. Любка мелькала поблизости. И косилась на Аньку со странным выражением лица, где присутствовало и злорадство, и ужас, и недоумение.

Но что бы там ни чувствовала Любка, а муж у нее был очень даже ничего. Крепенький. Такой бы не стал ждать, когда ему начистят морду лица, а сам мог дать кому угодно в глаз. Но сейчас на его широкой простецкой физиономии читалась глубокая тоска. Выглядел он странно. Был весь измазан в саже, а руки были забинтованы до самых локтей.

Любку Аня узнала с трудом. Она была похожа на негритоску. Черная кожа, черные волосы, вся одежда перепачакана сажой и только глаза и зубы сверкали. Любка успокаивающе поглаживала мужа по мощному плечу и что-то говорила ему на ухо. Но муж не желал утешаться. Он смотрел на обгоревшие окна квартиры первого этажа. И из его груди время от времени вырывался глубокий вздох.

— Что ты меня утешаешь! Все же пропало! — чуть ли не со слезами воскликнул он. — Погорельцы мы с тобой теперь, блин!

— Сами живы и слава богу!

Но Любкиного мужа подобным заверением утешить было трудно.

— Да что ты говоришь! — вскочил он с лавочки. — Нам даже жить негде! Все сгорело! Понимаешь ты, дура-баба, все!

— Но кое-что осталось, — залепетала Любка. — Опять же стены целы. А ремонт мы все равно делать собирались.

— Да какой ремонт! Я обои поклеить свеженькие хотел. Да потолок побелить. А тут все менять придется! Начиная от проводки и заканчивая паркетом. А обстановка! Мебель! Еще от моей мамаши досталась! Там один только шкаф уже три поколения по наследству переходил! Лак, дверцы натуральной вишней облицованы! А какие ножки у того шкафа были. Мы пять раз переезжали, а они же не разу не подкосились. Его еще мои деды сразу после войны купили. Уж как мать над ним тряслась, а все нам с тобой на свадьбу подарила. А теперь нет его! И не будет. Сгорел!

Анька невольно представила себе это сказочное великолепие. Шкаф — три поколения! Небось, лак весь потускнел, покрылся сеточкой трещин, да и поцарапался. Ножки, которыми так гордился Любкин муж, давно вышли из моды. Да и сам шкаф вряд ли мог конкурировать с современной изящной мебелью.

— А сколько в него вмещалось! — продолжал убиваться мужик. — Господи, валенки деда Михея, сколько раз я в них на рыбалку зимой хаживал. Им же сносу не было! А тетки Раи шуба! Ты же помнишь, она тебе ее со своего плеча подарила. Ее перешить, так чудесный бы тебе полушубочек получился. А тоже нет! Сгорел! А плита новая! Какая она теперь, к черту, новая! От гари и не видно ее. И холодильник новый сгорел, а мы за него даже еще кредит не закончили выплачивать.