Непоседа

Больше всего он любил рукопашный бой, но также замечательно кидался камнями и стрелял из пращи.

Третий воин, по слухам, был бывшим рыцарем из королевства, сошедшим с ума от жары и навсегда оставшимся в пустыне. Он так и ходил в железной броне, которую снимал крайне редко — только если его верблюд не выдерживал запаха и начинал брыкаться. Но уж свой шлем Железноголовый, как его называли, не снимал никогда.

Четвертым был юноша неведомого происхождения, найденный во младенчестве лежащим в яме поблизости от какого-то мелкого стойбища. Ходил он всегда в красном плаще, в сражении тоже предпочитал рукопашную, а называть себя просил Обычным Человеком.

Пятый был мрачным неразговорчивым дикарем, никогда не брившимся и не стригшимся, одевавшимся в лохмотья и дерущимся страшными железными перчатками, из которых торчали острые лезвия. За сильный аппетит он был прозван Обжорой.

Шестой, которого звали Капитаном, одевался в красно-синюю кожаную броню, а сражался круглым острым щитом, годным и для защиты от ударов, и для метания во врага.

Вот такими были прославленные воины, претендовавшие на место среди Фаворитов, Стерегущих Бога!

И когда к ним на арену вышли двое подростков, хоть и одетых в черные одежды, будто прославленные в легендах ассасины, но вооруженные почему-то лишь метлами, дружный хохот потряс оазис. Смеялись молодые солдаты, смеялись старые опытные воины, смеялись военачальники и приближенные Прозрачного Бога.

Даже сам Алхазаб позволил себе улыбнуться.

— Уйдите достойно, дети, — негромко сказал Обычный Человек. — Сделайте вид, что вышли подмести арену, и уходите. Если вас случайно покалечат, то будет очень обидно.

— Мы вышли сражаться за право быть в охране Прозрачного Бога! — гордо ответил юноша постарше. — Меня зовут Три, а моего друга — Ти. Мы воины и вправе сражаться на арене!

— Здесь место для настоящих героев, а не для детей, — попытался урезонить их Тарантул. Он и сам был немногим старше самоуверенных юнцов, но пользовался заслуженным уважением товарищей.

— Тогда ты можешь уйти! — звонким голосом ответил второй юноша.

После подобного оскорбления даже добрый Тарантул оставил всякие попытки урезонить юнцов. Железноголовый тяжело вздохнул под своим шлемом и сказал:

Раздался рев трубы — наступало время для схватки.

И в этот миг Алхазаб поднял руку. Голос его, усиленный волшебством, разнесся над всем оазисом:

— Вначале пусть сразятся эти смелые дети. Один из них выйдет на бой с Тарантулом, другой начнет поединок с Обычным Человеком. И… надо быть снисходительными к дерзости юных.

Тарантул и Обычный Человек склонили головы. Приказ Алхазаба был понятен — дать юнцам трепку, но не убивать их до смерти.