Непредвиденные встречи (сборник)

Затем шла комбинация "рапира", в которой Филипп в четвертом номере нападал с так называемого "прострела", когда мяч от рук согласующего игрока вылетал над сеткой резко и быстро, и надо было успеть провести удар только тому игроку - прыгали сразу двое,- перед которым не было блока. И с этой комбинацией Филипп справился неплохо, только удивился, почему Ребров выбрал ему простые положения, не требующие в общем-то электронного тренажа. Но затем одна за другой пошли комбинации, от которых он взмок по-настоящему, как если бы отрабатывал их на площадке. Комбинации были сложными: "лист" - двойной пас в одно касание и обманный нападающий удар "на плече" блокирующего; "самум" - сложная перебежка при подаче и атакующий удар с острого угла у "антенны"; "зеркало" - удар вдоль сетки с четвертого номера по своему же игроку во втором номере, который обязан был "срезать" мяч в площадку противника. Но дело было не в самих комбинациях, а в коллегах по площадке. Впечатление было такое, будто согласующие игроки выполняют пас не с той степенью точности, какая требуется для проведения скоростных комбинаций профессионалами.

Закончив тренировку, Филипп снял эмкан и вытер вспотевшее лицо.

– Молодец! - сказал подошедший Ребров, внимательно разглядывая его ошеломленное лицо глубоко запавшими глазами.Темп держали хорошо, но в третьей и пятой позициях я заметил растерянность.

– Но ведь это ненормально… я хотел сказать, нереально с точки зрения игровых положений. Ваши согласующие призраки перестали быть мастерами, пасы их были неточны, вот и приходилось играть нестандартно. В действительности, в нормальной обстановке ни один координатор игры просто не способен играть так… неаккуратно, даже примитивно, поэтому ваша программа, мне кажется, не отражает истинного положения дел.

– Надеюсь, что это именно так.- Ребров кольнул Филиппа испытывающим взглядом, помедлил.- У меня к вам вопрос не по существу.

– Слушаю, - сказал Филипп, внутренне собираясь.

– Почему вы перешли на работу в спас-службу?

У Филиппа несколько отлегло от сердца, он ожидал услышать другой вопрос. "Зачем ему это? - подумал он, разглядывая свои ладони,- неужели будет читать мораль?"

– Из-за Аларики? Или по зову души?

Так, приехали! Все-таки спросил… Что он спросит еще? И что ему ответить?

– Не отвечайте,- сказал Ребров, словно читая мысли.- Плохо, если только из-за Аларики, некорректный прием.

– А по какому праву вы судите? - не выдержал Филипп.

– По праву брата ее мужа, пусть и погибшего. Не обижайтесь.- Ребров положил руку на плечо спортсмена.- Мы любим ее и не хотим, чтобы ей была причинена боль… любая.

Еще один говорит о боли, будто я специально собираюсь эту боль ей причинить.

– Я думал, вы скажете - честь брата…

– Не честь - память.