Непристойные отношения

А несколько дней назад мои уже почти забытые предположения обрели под собой реальную почву — в поселке Терскол видели парня, очень похожего на Гену. Он живет отшельником в какой-то хибаре, ни с кем не контактирует. Местные говорят, что он приблудный дурачок, другие — что просто потерял память и не знает, кто он. Но точно известно, что он альпинист, потому что нашли его у подножья скал Пастухова примерно в то же время, когда пропал Гена. Узнав об этом я решила, что обязана туда поехать! Тридцать тысяч долларов, это та сумма, которая нужна мне для перелета и дальнейших расходов, если это все-таки окажется он.

И именно поэтому я согласилась на предложение Ильи Романовича. Он единственный, кто сам предложил мне нужную сумму. Что это, если не судьба?

Правда, он не знает, что я лечу на Эльбрус не забирать тело Гены, а искать его живого. Даже Стася этого не знает. Ведь я прекрасно понимаю, что она тут же начнет меня отговаривать от этой безумной идеи. Он никогда ей не нравился, с первого же взгляда, она всегда называла его «мутным» и ни капли ему не доверяла. И меня уговаривала «глаза раскрыть»…

— Странный он какой-то, непонятный.

Ну вот что ты о нем знаешь? Ничего, кроме имени и фамилии. Которые, кстати, он вообще мог придумать. Ни кто он, ни откуда, не знаешь его друзей… Ничего!

Это правда, Гена не любил рассказывать о своем прошлом. Упомянул, что вырос в детском доме и жизнь его там была мало похожа на сахар. Ну я и не лезла ему под кожу требуя сиюминутных откровений. Придет время — поделится. А то, что друзья еще не появились, так это потому что он совсем недавно в Москву приехал, не успел освоиться толком, как я путевку ему эту несчастную подарила.

Я, конечно, молодая, но не слепая. Нет, не мог он меня обманывать. Кто угодно, но только не он. Я бы почувствовала!

Да даже если… В любом случае, мой долг поехать и все разузнать лично! Чтобы наконец-то начать уже спать спокойно. Что будет, если это окажется он… я, честно, не знаю. Все-таки полгода — срок большой, чувства притупляются, воспоминания стираются. Я не разлюбила его, нет, но… в общем, я должна поехать. Ведь он сирота, кроме меня он, получается, вообще никому не нужен, никто не будет его искать.

Пододвигаю на полке китайскую вазочку и ставлю рядом еще одну фотографию Гены.

Так-то лучше. Еще одно напоминание, что я не должна отступать от намеченной цели. Помогу Илье Романовичу, заберу свои деньги и первым же рейсом…

Илья Романович, тот самый Шторм — мой муж. И я сейчас у него дома. С ума сойти.

Бросаю взгляд на дверь — именно тут он стоял всего несколько часов назад, прислонившись к дверному косяку. Без футболки. А потом вспоминаю наши объятия здесь же и густо краснею. О таком даже Стасе не рассказать.