Непристойные отношения

— Не надо, похрен, — его язык немного заплетается. Кажется, он снова пьян. — Не мешают.

Слышу лязг пряжки ремня и вздрагиваю, когда на пол падают его брюки, закрывая тканью носы ботинок. Следом на брюки опускаются белые боксеры.

— Задом повернись. Вот так, — раздается смачный шлепок и довольный женский вскрик.

Господи, Боже мой. Только не это! Я не хочу при этом присутствовать! Я что, буду лежать и слушать, как они совокупляются?!

Словно гром среди ясного неба интимность момента нарушает мелодия телефона.

— Твой? — спрашивает Илья.

— Нет, — хмыкает его подружка, — я не слушаю попсу.

— Что за хрень, — выражается Илья и делает то, от чего сердце буквально перестает биться — наклоняется и заглядывает под кровать…

— Простите, — шепчу, — я могу все объяснить.

Неловко выкатываюсь из-под кровати и запахиваю плотнее полы халата.

На постели, оперевшись локтями о покрывало лежит брюнетка и ее короткая юбка задралась настолько, что я вижу…

Ну зачем? Почему я туда посмотрела!

— Что за… Мать твою! Ты что здесь делаешь? — немного сконфуженно спрашивает Илья и натягивает белье обратно.

— Прости…те, Илья Романович… Я тут… э… Кое-что потеряла! — взгляд падает на тумбочку.

Не думая ни о чем, резко выдвигаю ящик и вынимаю, наверное, без преувеличения пол литровый тюбик смазки. — Вот это! Нашла! Ну, я пойду, хорошо? Не буду вам мешать, продолжайте.

— Кто это такая? — кивает на меня брюнетка, а потом переводит немного мутный взгляд на Шторма. — Твоя домработница?

Вздохнув, Илья устало проводит ладонью по лицу.

— Жена?! — глаза брюнетки буквально вылазят из орбит. Подскочив пружиной, быстро засовывает буфера обратно в вырез кофточки. — Ты не говорил, что женат!

— Пожалуйста, не обращайте на меня внимание, я сейчас уйду, — вытянув вперед руку, пячусь назад.

 — Продолжайте. Как будто меня здесь не было, о'кей?

Брюнетка в ужасе переводит взгляд с меня на Илью.

— Вы что, извращенцы? Свингеры? Извините, ребята, но я с этим еще в студенчестве завязала, — поднимает с пола свой крошечный клатч и идет на выход. — Не провожай.

Когда за ней закрывается дверь, в комнате повисает оглушительная тишина. Я чувствую себя настолько паршиво, что даже боюсь поднять на Илью взгляд.

…произносим одновременно.

И снова молчим.

— Извините, Илья Романович, Бога ради, я все объясню…

— Это ты меня извини. Я… короче, я забыл. Ну, что ты здесь. Я уже год один живу, привык. А тут немного выпил… — снова вздыхает. Чувствует себя виноватым, это слишится в его голосе. — В общем, неудобно как-то получилось.

— Позвоните ей, объясните, думаю, она поймет и простит, — шепчу, так и не решаясь на него посмотреть.

— Да перед тобой неудобно. Ее я вообще не знаю. Сегодня познакомились.

— А со мной три дня назад.

— Ну, все побольше.