Непристойные отношения

Может, у кого-то из них была борода или усы? Шрам?

— Один их них был абсолютно лысым! — ее словно осеняет. — И лицо было такое… — касается пальцами руки своей щеки и тут же брезгливо отбрасывает. — Рябое. Много-много мелких вмятин на коже. А у другого не было одного глаза!

— Да, у него на лице была черная повязка! Как у пирата.

Снова перевожу недоуменный взгляд на Дэна, и тот шепотом подавшись вперед:

— Может, она дунула? Или… — щелчок пальцами по шее. — Пусть дыхнет.

— Значит, один рябой, а второй без глаза… — чешу репу. — Ну… это однозначно сужает круг подозреваемых.

А чего именно они хотели? Зачем им твой паспорт?

— Они сказали, что… — стреляет быстрым взглядом на Дениса. Я чувствую, что ей неловко говорить при нем. Мнется. — В общем, они просто отобрали сумку. Наверное, думали, там деньги.

— Ну хоть что-то они сказали?

— Нет, ни слова, — утыкается взглядом в стаканчик с кофе. Врет. А вот почему…

Больше вытрясти из нее ничего не вышло.

Добрасываю Дэна до парковки, где он оставил свою тачку и мы остаемся с ней в салоне вдвоем. Она уже успокоилась и больше не плачет, но выглядит ужасно подавленной.

Крутит в руках свой треснутый айфон, изредка всхлипывая и бросая на меня виноватые взгляды.

— Паспорт мы восстановим, не переживай, у меня знакомые в паспортном столе есть. И телефон новый купим. Эй, — протягиваю руку и, приподняв ее подбородок, заглядываю в заплаканные глаза.

Святое дерьмо! Всю свою жизнь терпеть не мог женских слез, потому что чаще всего я видел фальшивые слезы — женщины прекрасные манипуляторы. Но вот такие слезы — настоящие — словно серпом по яйцам.

Следующее действие — порыв: резко распахиваю дверь и, обогнув капот, забираюсь к ней на заднее сиденье. Я не слишком силен в утешениях, чаще за меня это делала кредитка, но чувствую, что обязан поддержать ее хоть как-то. Дать понять, что бояться ей уже нечего, она больше не одна.

Не думая, как это можно расценить, кладу руку на ее плечо и притягиваю к себе, затем обнимаю другой рукой. Она всхлипывает мне в воротник рубашки и не отталкивает.

— Сильно испугалась?

Кивает. Чувствую, как ее ладошка несмело касается под распахнутым пиджаком моей спины.

Маленькая хрупкая девочка, которая нуждается в моей защите. Ведь она позвонила именно мне, стало быть она мне доверяет! Надеется, что не подведу.

Сто лет я не чувствовал себя нужным. Именно я. Не ради денег или секса. Ситуация дерьмовая, но… такая окрыляющая. Хочется сворачивать горы.

— Мы найдем этих уродов, — шепчу ей в мокрую от дождя макушку. Не выдерживаю и касаюсь волос губами. — Я лично займусь. Подключу все свои связи.