Несчастье

Меня и так не особо тут любят, а так и вовсе выкинут, наверное…

– Владислав Александрович, – выкрикиваю, замечая его. Он появляется злой, недовольный, на девочек, идущих в раздевалку, не смотрит даже. Видимо, тренировка прошла не очень… Может, и не зря я ее пропустила? – Я вернулась.

– Рад, – скрипит он сквозь зубы. – Но тренировка уже окончена, Коровина. Чего вы от меня хотите? Персональной? Так не выйдет, лед сейчас будет занят «Фениксом», а у меня нет времени с вами нянчиться.

Он, кстати, говорил со мной на «ты» до этого момента. Неужели и правда так зациклен на хоккее, что у него пропало все человеческое? Если так, то мне его даже немного жаль.

– Нет, я просто хотела показать заключение врача, и…

– С этим к Алене, я не врач, – психует он и, даже не дослушав, просто разворачивается и уходит, словно ни меня, ни его тут даже не было.

М-да… Странный он, конечно. Даже страннее меня.

И вот что мне делать-то теперь? Как сказать, что мое здоровье не позволяет выйти на лед ближайшие хотя бы пару недель? Нет, выйти на лед-то можно, но вот упасть на нем хоть раз… Не вариант.

За постоянной болью от мышц и синяков я даже не замечала боли от трещин. Они, конечно, не сильные, но все равно приятного мало. И мне, с одной стороны, не хочется усугублять, особенно после того, как я послушала Алену и врача, а с другой стороны, доказать Владу, что я на что-то способна, а не упасть в его глазах, мне хочется тоже.

Я стою дальше в коридоре, прислоняюсь плечом к стене и пытаюсь решить, что для меня лучше и правильнее. Возможно, упустить мечту, но остаться здоровой, или все-таки рискнуть и схватить шанс за хвост?

– Коровина, вы здесь еще? – Дергаюсь от голоса Влада. Он уже в форме «Феникса». И сколько же я тут стою?! – Идите домой.

– Я хотела поговорить с вами, а вы дуетесь, как ребенок, – говорю ему, даже не подумав о том, как выражаюсь.

– Не надо мне ваше прощение! У меня трещины в копчике, я хотела сказать, что мне нельзя больше падать. А вы меня даже кататься не учите, и…

– Я не учу? Коровина, я напоминаю, что учат кататься в три года. А вы пришли ко мне со сказкой о том, что катаетесь профессионально.

– Но вы же видите, что это не так! – всплескиваю руками от несправедливости, обиды и капельки злости. Ну издевается он надо мной, что ли?!

– Так, а чьи это теперь проблемы, Коровина? – говорит он и уходит в сторону льда, оставляя меня одну в этом чертовом коридоре.

– Так, а сьи это типей пьябьемы, Коевина, – передразниваю его со злостью, а потом закрываю рот, заметив перед собой Сашу. Ой.

Он хихикает, глядя на мои передразнивания Влада, и я чувствую, как краснею. Боже! Надеюсь, он не подумает обо мне ничего плохого и не расскажет Владу, что я совсем уже обнаглела.

– Привет, – говорит он, все еще широко улыбаясь. А мне та-а-а-ак неловко! Это ужас.