Невеста эльфийских кровей

– Мне нужно подумать, – пробормотала Ринка.

Сейчас мысли толпились в ее голове, мешая друг другу. И не было никакой возможности вычленить в этой каше самое важное.

– Думайте. Я не стану вас торопить.

– Сомневаюсь, что Лиатанари с вами согласится.

– Он сделает так, как я прикажу.

– Разве меня не притащили сюда вопреки вашему приказу?

Это был удар ниже пояса. И девушка поняла это сразу, видя, как помрачнело лицо эльканэ.

– Да, – прошептал он, сгребая пальцами шелк покрывала. – Я слишком долго молил Смерть забрать меня. Но теперь все изменилось. Я дал вам слово и сдержу его. У вас есть два дня, чтобы подумать.

Он не улыбался. Он говорил это так, как человек, который точно знает день своей смерти. И от уверенности, прозвучавшей в его словах, Ринку охватил холодный озноб.

Девушка молча поднялась. Подошла к окну и приоткрыла тяжелую занавесь. Луч света проник в щель, пронзил полумрак комнаты и упал на лицо эльканэ.

Эльф болезненно застонал.

– Пожалуйста… Солнце причиняет мне боль…

Она оглянулась и невольно выпустила штору из рук.

Прекрасное лицо эльфийского принца исказила судорога.

– Простите… – прошептала Ринка, не веря своим глазам.

– Вашей вины в этом нет.

Она колебалась, разрываясь между недоверием и внезапно вспыхнувшей жалостью. Но ведь принц действительно не виноват в том, что случилось? Он был ребенком, когда убили ее отца. Немного старше ее самой… Или нет?

Мог ли он отдать тот приказ?

Ей столько нужно узнать, прежде чем сделать выбор! И как бы не пожалеть потом, если выбор окажется неправильным.

Решившись, она кивнула:

– Я хочу знать, что случилось с моим отцом. Это мое условие.

– Не нравится мне все это. Если бы не приказ эльканэ, – Лиатанари поморщился, глядя на Ринку, – я бы заставил вас силой.

– Тише, друг мой, тише, – улыбнулся Тессиль. – Не стоит пугать нашу аэри больше, чем она уже напугана. Ребенок не виноват в ошибках взрослых.

Все трое сидели в кабинете регента за послеобеденным чаем. Точнее, чай пила только Ринка. Цветочный, с душистой мятой и липовым медом.

Оба аэра предпочли чаю молодой мельх – напиток, сваренный из пятнадцати разных трав, настоянный на можжевеловых ягодах и клейких сосновых шишках. Он играл в бокалах всеми оттенками изумруда и пах молодой хвоей.

– Как вам ваши покои, аэри? – на губах огненноволосого эльфа играла легкая улыбка, но глаза оставались серьезными.

Ринка крутила в руках крошечную чашку из тонкого, как лист бумаги, полупрозрачного фарфора.

Ей выделили комнаты рядом с покоями эльканэ и целый штат служанок. Как оказалось, во дворце вся прислуга из людей – это те мужчины и женщины, что когда-то перешли на сторону эльфов и ушли с ними за Пролив. Так же, как и уркхи когда-то, они поклялись в вечной верности Танатаэлю и его потомкам.