Невеста эльфийских кровей

Он хотел, чтобы его племянница услышала каждое слово и запомнила навсегда.

– Вашего отца сгубили гордыня и чрезмерные амбиции. Он всегда был недоволен тем, что имел, и чем больше получал, тем больше хотел. Больше золота, больше любви, больше власти. Он устроил покушение на эльканэ и то, что вы видели в спальне принца – последствия черной магии, которой воспользовался Алиэрн. Предсмертной волей король Танатаэль назначил меня регентом на срок, пока эльканэ не найдет предначертанную. Кто ж знал, что ею окажется дочь предателя и ренегата!

Эти слова ударили как пощечина. Ринка вздрогнула, выпрямилась сильнее, закусила губу, всеми силами желая не выдать эмоции, что бурлили внутри. Ее пальцы вцепились в чашку с такой силой, что, казалось, тонкий фарфор вот-вот сомнется словно бумага…

Лиатанари с удовлетворением отметил действие своих слов. Девочка побледнела, значит, ей неприятно. Да и кому будет приятно узнать такое? Все преступники твердят, что они невиновны. И бывает непросто поверить в вину близкого человека. Родного человека, любимого. Но от правды не убежать, и она не всегда бывает такой, как мы ждем.

– Почему я должна вам верить?

– Мне нет нужды врать, – регент откинулся на спинку кресла и поднес бокал к губам. – Твой отец был моим братом. Я качал тебя на руках. Я знал твою мать, кстати, милая женщина, жать, что ее жизнь оборвалась так внезапно.

Ринка покачала головой:

– Не надо. Не хочу, чтобы вы упоминали о ней.

Пусть оставит ей хоть что-то не запятнанное кровью и ложью. Что-то, что она сможет сохранить в своем сердце как вечный свет.

– А чего же ты хочешь? – вмешался Тессиль.

– Доказательства. Мне мало ваших слов, чтобы поверить в предательство отца.

Оба эльфа переглянулись.

Красноволосый нахмурился:

– Что ж, в архиве есть переписка Алиэрна с главами герцогских родов. Думаю, этого будет вполне достаточно.

– А эльканэ? – Ринка повернулась к нему. – Я не верю, что мой отец мог навредить ребенку.

– Ребенку может и нет, – мрачно вставил Лиатанари. – Но эльканэ к тому моменту отметил пятьдесят зим. По человеческим меркам это полвека, а для нас – самый расцвет юности.

– Значит, мой отец пытался убить его?

– Не убить. Устранить законного наследника. Понимаю, тебе тяжело это слышать, но это чистая правда.

– Я сама разберусь, – Ринка поставила чашку на стол и поднялась. – Где ваш архив?

Через полчаса она уже сидела на низенькой софе за изящным столиком с гнутыми ножками и чернильным набором. Архивариус – пожилой толстяк в сером сюртуке, представившийся мэтром Ламелем – открыл хранилище, бренча связкой ключей. Под пристальным взглядом Лиатанари он передал девушке несколько пачек писем в конвертах со сломанными сургучными печатями, на которых стоял герб Джиттинат.