Невеста эльфийских кровей

Ринке казалось, что та Ринкьявинн, что носила школьный чепчик и фартучек, и та, какой она себя сейчас ощущает – две совершенно разные личности. Первая была похожа на мягкую глину: готовая гнуться и принимать любую форму в умелых руках. Вторая внезапно обнаружила, что жизнь за стенами монастыря вовсе не сказка. Что существуют страх, голод, несправедливость, и не где-то там, далеко, а здесь, рядом с ней. Ей пришлось искупаться в них по самое горло.

Стоило лишь вспомнить дни, проведенные в камере, как все тело прошиб озноб. И Ринка снова, как наяву, ощутила зловоние нужника.

Ей казалось, что она никогда не избавится от этих воспоминаний. И эта вонь будет преследовать ее бесконечно. Что эти миазмы въелись ей в кожу и в волосы, и сколько бы она не мылась – не сможет смыть их до конца.

А еще был старый эрл, его искривленное судорогой лицо, помутившийся взгляд, клочья пены, свисающие со рта, и скребущие воздух руки.

Мысль о нем заставила Ринку передернуть плечами.

В последнюю встречу он выглядел почти невменяемым. Неужели все, что сказал мэтр Лавьер – чистая правда? Неужели эльфы на самом деле привораживают людей, и ей досталась эта способность? Значит ли, что она тоже опасна?

Мысли перекинулись на Брента.

Казалось, на него совершенно не распространялось воздействие эльфийской крови. Всегда такой спокойный, невозмутимый. Даже слишком спокойный, будто под панцирем из брони.

Девушка перебрала в памяти прошедшую ночь. Поступок Брента вызвал в ней благодарность, но вместе с тем удивление.

Ведь их обвенчали по всем правилам, обряд был завершен, это не вызывало сомнений. Почему же он не сделал последний шаг, связывающий не только души, но и тела?

За все это время они так и не успели толком объясниться. Она не решалась задавать вопросы, да и он был немногословен. Несколько коротких рубленых фраз не считаются.

Неизвестность пугала. Ринка чувствовала, что ее новый супруг что-то скрывает. Да и вся его темная личность заставляла испытывать страх.

Она не знала, как к нему относиться. Боялась довериться и доверять. Он для нее все еще был чужаком. Незнакомцем. Смертельно опасным.

Достаточно вспомнить, как он схватил ее за руку. Так быстро могут двигаться только змеи. Или как выдернул из-под кровати и поднял в воздух одной рукой, будто нашкодившего котенка.

Как навис над ней, когда швырнул на постель. У него было такое лицо, что она от испуга едва не лишилась сознания.

И в то же время он позаботился о ней. Заступился. Дал ей свой плащ, нашел чистую одежду, не отругал за то, что она использовала всю воду. Хотя она же видела, как он устал! И даже потом, в постели, он лег на край, давая понять, что не претендует на ее невинность.

Она вспомнила, как в страхе смотрела на него, ожидая посягательств.