Невеста эльфийских кровей

Вот за второе кресло запнулась, вот ударилась о спинку дивана, вот неосторожно уронила что-то, стоявшее на пути: большое и хрупкое, рухнувшее на пол с жалобным звоном.

По инерции Ринка сделала еще шаг. Под подошвой заскрипели осколки.

Кажется, она что-то разбила…

Осторожно присев, она ощупала пальцами пол. Наткнулась на россыпь черепков. Гладкие, скользкие с острыми гранями. То ли стекло, то ли очень тонкий фарфор.

– Ай! – один из них впился в мизинец.

Ринка отдернула руку, но поздно.

Привалившись к стене, она инстинктивно засунула палец в рот. Порез пульсировал и саднил, вкус крови отозвался на языке.

И в этот момент в замке скрипнул ключ.

– …!!! – в тишине прогремела нецензурная брань.

Ринка вздрогнула, инстинктивно сжимаясь. Захотелось прикрыть голову руками, забиться куда-нибудь в угол…

Воздух разорвал свист вынимаемого меча. Глухой удар, будто что-то упало на пол.

Кто-то шагнул к ней, топча черепки. Она слышала их жалобный хруст. Схватил пострадавшую руку.

И этот кто-то был очень зол.

Ринка вскрикнула. Инстинктивно распахнула глаза и тут же со слезами зажмурилась. Чужие пальцы до хруста сдавили ее запястье.

– Кто? – грозный рык прокатился по нервам. – Кто это сделал?

Брент. Это был всего лишь Брент. Он вернулся.

От облегчения ей хотелось расплакаться, но она только судорожно вздохнула и пропищала:

Железная хватка немного ослабла. Но девушка по-прежнему не могла освободить руку.

– Я спрашиваю, кто ранил тебя? – повторил Брент почти по словам. Внимательным взглядом обшарил номер. Но кроме разбитой вазы не было никаких изменений.– Кто здесь был?

Он старался говорить внятно и медленно, делая остановку после каждого слова. Потому что ярость, вспыхнувшая внутри, захлестывала через край, мешала дышать. И могла спровоцировать оборот.

– Ни… никто… – Ринка попыталась улыбнуться. Но губы не слушались, да и странно было улыбаться в темноту. – Я сама. Прости…

– И повязку ты тоже сама сняла?

Помедлив, она кивнула.

Брент выругался еще раз.

Подобрал полоску ткани, что валялась под креслом, и, сдерживая недовольство, вернул ее на глаза.

– Я… я хотела проверить…

Она закусила губу. Как ребенок, которого отчитывают за непослушание.

Но Брент злился не на нее, а на себя.

Оставил девчонку всего-то на пару часов. И на тебе! Вернулся, чтобы найти комнату полуразгромленной, а свою подопечную – сидящей почти у порога в осколках фарфоровой вазы и с окровавленной рукой.

Он не сразу заметил, что девушка держит палец во рту. Но красная полоса до локтя и бурые пятна на подоле бросились в глаза моментально. Вспыхнула мысль: нападение! Она обрушилась на него, пробуждая инстинкты. По телу моментально прошла знакомая вибрация – первый признак готовности принять боевую форму.