Невеста трех женихов

Светка подклеила в альбом еще кучу фотографий, на которых были они с Марио, и забыла об этом. Сейчас же вспомнилось то недоумение: почему так мало свидетельств прежней жизни ее родни по линии мужа?

Так что же за этим стоит?

– Смотри, что тут дальше, – вздохнула Люба, перелистывая газеты.

Дальше шло небольшое, но кричащее сообщение, снабженное фотографией знакомого Светке дома. Это тот самый дом, в котором проходила их с Марио свадьба. Тот самый, в котором сейчас у своих дедушки с бабушкой гостит Андрейка. Газета сообщала о странной смерти малютки Миреллы. Официальная версия: едва умеющая ходить малютка волею злого рока сорвалась с галереи второго этажа и разбилась. Однако дотошный журналист, когда-то побывавший в том самом доме на официальном приеме, отмечал, что сие возможным не представляется. Малышка не акробат, залезть на парапет не сумела бы: слишком высокий. Кто-то в этом поучаствовал. Высказывалось и предположение: это мог сделать только старший братец погибшей. По недомыслию. Или же из детской ревности. Родителей в момент трагедии дома не было. Няня Миреллы находилась внизу, на кухне, что подтверждают кухарки и шофер. И если исключить несчастный случай, остается только один предполагаемый виновник.

Чуть позже в другом уже издании публиковалось гневное опровержение гнусных клеветнических домыслов… Попытка нажиться на чужом горе… И все такое прочее. Дальше – тишина.

Дела давно минувших дней.

Многое стало на свои места. На необъяснимые вопросы нашлись вполне приемлемые ответы. Лучше бы не находились. Но вот нашлись. И сердце колотится, как сумасшедшее.

Вот, значит, откуда это у них у всех: настойчивое нежелание, чтобы она, Света, родила еще одного ребенка. Значит, и Марио – помнит. И боялись они все вместе, всей семьей, что проявится наследственная ревность или что-то подобное.

Потом пришла еще одна мысль. Вот почему он и жену себе выбирал в дальних краях. Наверняка – целенаправленно. А ведь, по идее, должен бы среди своих найти. Не какую-то там без роду без племени русскую, а древнего итальянского рода. И родители не сопротивлялись, приняли.

И друзей у него не было и нет. И…

Много всяких «и» можно было добавлять и добавлять…

– Ты на меня не обижаешься? Зря я, может, тебе это показала? – донесся голос Любы.

– Нет, Люб, не обижаюсь. И – не зря. Мне надо подумать. Просто уложить все это в голове. Все в порядке. Я к озеру пойду. Созвонимся.

Она машинально глянула на часы. Все замечательно! Уложилась в пятнадцать минут. Есть время побыть один на один с глубокой тихой водой.

Да… В большом знании содержится великая скорбь… И, может быть, лучше было не знать…

Стоял тихий и очень теплый день. У озера не было ни души. Света села на большой горячий камень.