Невеста трех женихов

Через год тело Муссолини было эксгумировано и похищено. Через несколько месяцев его обнаружили, но еще долгих десять лет его не предавали земле, не могли добиться согласия в этом наверняка уже безразличном дуче вопросе. Потом все же захоронили в семейном склепе в Предаппио. Там, где родился, там нашлось и вечное упокоение.

Расспрашивая тех, кто жил в годы правления дуче, Света не удивлялась, слушая похвалы в его адрес. Все, как один, утверждали, что был порядок, был энтузиазм. В точности так, как говорили многие свидетели сталинских времен у нее на родине.

Постепенно, благодаря Любиным изысканиям, стала Света понимать, как глубоко в плоть и кровь народа вошли некоторые афоризмы дуче. Люба как-то прочитала ей по телефону несколько крылатых фраз, которые, как оказалось, часто повторял Марио:

– Только идиоты и мертвецы не меняют своих убеждений, мы разумные люди, и мы их меняем.

Света не раз поражалась цинизму этой фразы. Но Марио отвечал:

– Это честно. Только и всего. Кто-то называет правду цинизмом.

Света этого не принимала. Но и не спорила. Было бы из-за чего… Из-за слов. Стоило ли? И – кому что докажешь?

– Наша программа проста. Мы хотим…

Дальше следовало кратко сформулированное желание. И оказалось, это он повторял слова Муссолини:

– Наша программа проста. Мы хотим управлять Италией.

Ничего себе! Круто! Хотя что из того, что Марио цитирует основателя фашизма? Они-то вон сколько раз повторяют: «Жить стало лучше, жить стало веселей…» А это слова их диктарора. Да еще произнесенные в пору самых страшных кровавых репрессий.

Много чего еще мы повторяем, не задумываясь, ради красного словца… Просто интересно, когда узнаешь, откуда ноги растут.

Кстати, однажды Люба зачитала такое, с чем Света внутренне не могла не согласиться. Исходя из собственных же наблюдений, из крушения собственных же мифов.

– В демократии отталкивают три вещи: бесхребетность, привычка коллективной безответственности и ложный миф о всеобщем счастье и безостановочном прогрессе.

Именно так. Впрочем, об этом еще когда Пушкин писал, несколько с иной стороны, правда:

Ни одно человеческое устройство не совершенно. Нет рая на земле… Нет панацеи… Нечего и бросаться сломя голову к очередным забрезжившим среди сумерек райским кущам. Неизвестно ведь, какую цену придется платить за пребывание в «раю»… Чем одурят, кого убивать прикажут…

Итак, Люба еще что-то нарыла. Явно нечто, глубоко ее взволновавшее, раз зовет приехать, а не по телефону зачитывает.

Света отправилась на озеро Комо.

Счастливая и, в общем-то, беззаботная. Без каких бы то ни было предчувствий, тревог, волнений. Ведь все хорошо было в ее добром мире. Хорошо и незыблемо. Ну что могло измениться? Не считая, разумеется, роковых случайностей. Тут все мы под Богом ходим.