Невеста трех женихов

Громовые голоса людей сразу становились протяжными и бархатными, как самые вкусные червячки, которые, как все по-настоящему ценное, так редко удается добыть.

Однако ласкаться к этим большим кормильцам кота казалось слишком страшно.

Птичкин уже и подходил почти вплотную, и поднимал головку, примериваясь, как осторожно взлетит на широкое плечо, как чуть-чуть, по-кошачьи, потрется клювом о гладкую, без пуха и перышек, щеку человека, как заглянет вопросительно в огромный бездонный блестящий глаз, с радостным удивлением уставившийся на него.

Птичкин очень надеялся, что и без слов получится понять, когда предлагают дружбу, пусть и небескорыстную: он ведь хотел не только легко достающейся еды, ему необходимо было, чтобы волны нежности огромного существа изливались на него, он жаждал услышать певучий голос, выводящий нечто непонятное, но полное любви: «Ахтымойхоррошшшший, ахтымоймалюсссенький, ахтымоякисссюленька».

Но каждый раз, когда он чувствовал дрожь земли и трепет травы под ногами желанного друга, сердечко его принималось так трепыхаться в грудке, крылья так плотно обхватывали беззащитное тельце, что невозможно было никакими усилиями воли заставить их расправиться и поднять его даже на такую незначительную высоту, как великанье плечо.

В дружбе труднее всего сделать первый шаг. Особенно если ты не уверен, что твоей дружбы хотят. Особенно когда ты не представляешь, ч т о сможешь отдать другу взамен, чем ответишь на его угощение и слова любви. И главное: особенно когда поблизости притаился коварный ревнивый кот, которому вряд ли захочется делить с какими-то съедобным ничтожеством нежность своих опекунов.

Закрадывались некоторые сомнения: кто его знает, вдруг хозяин с котом заодно? Вдруг огромная голая рука сгребет его, маленького, едва усевшегося на плече, и свернет ему шею, и отдаст на съедение своему безмозглому любимцу, который за всю свою жизнь из всего огромного количества звуков научился выговаривать только три, самых противных и скрипучих:

Хотя вряд ли человек способен на такую жестокость. Может быть, какой-то другой, но не этот. Скорее наоборот.

Как-то, в порыве отчаянной смелости подскочив совсем близко к огромной ноге, Птичкин увидел лицо великана и услышал подобие пения, предназначавшегося явно не коту:

– Пррррилетелптиченька, пррррилетелумницца.

Неужели для него, Птичкина, пропелась эта нежная песня?

От радости он взлетел… и промахнулся, уселся не на плечо, а на самую верхушку платана, и уже оттуда увидел, как человек сыплет на дорожку перед своим великолепным гнездом крошки и зернышки, совсем не кошачью еду.

Как не догадаться, что первый шаг сделан! Сделан тем, кто сильнее. Все правильно. Нужно принять угощение, чтобы их дружба стала очевидной.