Невинность по контракту (СИ)

Голова на уровне его груди…

— Можешь ниже опуститься, — погладил меня по волосам. — Правда, я не любитель шпилиться на публику, но новый опыт — это тоже неплохо…

Одни мысли у него на уме… Видимо, совсем не представляет, что кто-то может его не желать!

— Я просто спряталась. Все, спасибо, — выпрямилась я, а он…

Он ладонь с моего затылка не снял, позволил выпрямиться, но придерживал меня за голову, поглаживая пальцами кожу головы.

Деликатно, но ощущение его силы было очень явным.

— Парня выслеживаешь? — догадался. — Давай мы его вместе проверим. Тест на шлюхана. Замутим?

— Матвей не такой, — выдали нежные розовые губки.

Что за упрямица такая…

Возиться с ней еще? Просто перекинул через стул и отжахал в тугую дырочку так, чтобы перестала сопротивляться и поняла, кто тут главный.

Но, если честно, в кайф мне ее реакции.

До сих пор помню, как она меня на понт взяла, задуматься заставила, мол, вы знаете, кто мой папа? Нет? То-то же…

И я же тогда реально задумался, кто ее батя.

Вдруг из серьезных? И пробил же. Нет, ничего такого, семья самая обыкновенная, но сам факт, что я на миг допустил подобную мысль, говорит о многом.

Девчонка держалась с достоинством, фамилией, как флагом, не размахивала, но заставила сомневаться.

Среди определенных кругов неприлично себя в грудь копытом и орать о своей фамилии, связях. Этим кичатся лишь тупые понторезы, которых, если прижмешь к ногтю, обосрутся от страха с головы до ног.

Например, о своих временных постах и больших возможностях во всю глотку кричат петухи, вроде Лихаченко. Способность к хвастовству передалась и его дочери, которая так тупо проебала свою целку и побежала восстанавливать, узнав, что я вернулся.

Если быть честным, эти договоренности о браке с дочерью Лихаченко имели вес несколько лет назад. Тогда я был заинтересован в партнерстве, и мы заключили сделку, ее свершение отсрочили кое-какие мои личные дела.

Пришлось на время пропасть из виду.

Теперь я вернулся, и все изменилось: Лихаченко, хоть и до сих пор занимал видный пост, но терял позиции. Его вес и влияние уже были не теми, что прежде. Плюс несколько сомнительных делишек — и то, как скоро его «попросят» — лишь вопрос времени. «Попросят» с негласной конфискацией, читай, отжатием того, что нахапал, или обойдутся без этого, зависит лишь от того, какие люди за ним стоят. Вот тут-то и я для него как свет в окошке, плюс наши договоренности.

Сам Лихаченко для меня нынче — балласт, который я был бы рад сбросить, чтобы не тащить его на себе. Честно искал поводы деликатно отказаться, может, сказанул лишнее или где-то мои интересы и интересы моих людей прищемил. Ничего. Чистый и скользкий, как только что вынутый из упаковки кондом.

Просто проигнорировать нашу сделку и обязательства — не по понятиям.