Невинность по контракту (СИ)

— Но это опасно!

— С этого и надо было начинать! Веди живее!

Мы побежалии вдоль клуба, Венера показывала дорогу. Дверь была заперта снаружи, висел здоровенный замок.

— Да ты издеваешься.

— О боже! — ахнула она. — Клянусь, я не знала об этом. Мы как-то говорили с Тумановым, что выход используется не по назначению, но я и предположить не могла, что он решит проблему так кардинально, я и…

Так! Чем можно было сбить замок?! Голыми руками, что ли?

— Другой выход должен быть.

— Есть… Через подвал? Там окно узкое…

— Показывай! Шевели колготками, курица! — заорал бешеным голосом.

Венера метнула в мою сторону обиженный взгляд, бросив на ходу:

— Очень надеюсь, что это только из-за стресса, и потом ты извинишься!

В очередной раз обежав здание, Венера показала на узкое окно. Я разбил его и полез внутрь, пытаясь расплющиться, как хомяк. Осколки стекла рвали дорогой шмот, царапали тело, распарывая его до крови.

Ебать, если я в этой форточке застряну!

Но протиснулся кое-как, попал на кухню, полную дыма, помчался.

Оторвал рукав от пиджака, намочил его под проточной водой, помчался. Кое-то лежал на полу, всех не спасти, я искал Машу.

Осло, черт побери… Где он?

Дым разъедал легкие, щипал глаза. Огонь трещал, пластик уродливо плавился, гул и жар нарастали со всех сторон.

Через треск огня донесся слабый вскрик. Чуткий слух уловил испуганные интонации.

С потолка рухнула инсталляция. Шикарная люстра брызнула во все стороны хрустальными осколками, лопалось стекло… Творился кромешный ад. Между мной и девчонкой, повисшей на левом плече Осло, встал столб огня.

— Босс, с той стороны не выйти. Перекрытие рухнуло! Тут пиздец! — прокричал Осло.

Прикрыв голову, бросился вслепую.

Я обмотал пиджаком голову Маши и прижал к себе, подхватив на руки.

Осло кашлял и хрипел, но тащил за собой кого-то еще. Хлюпика тоже…

Чем ближе выход, тем меньше сил оставалось.

— Давай, хватайся! Лезь… Вперед! — подтолкнул Машу.

Она юркнула в проход, отползла по асфальту и закашлялась.

— Босс, этого держите…

Вторым после меня протолкнули… Матвея, который совсем ничего не соображал, хрипел и кашлял в припадке.

— Давай… — прокричал помощнику.

— Да вы издеваетесь, босс. Я не пролезу.

— Блять, я пролез, ты-то почему не пролезешь! Вперед.

— У меня грудь пошире вашей.

— Жопа у тебя толще, лезь, кому сказал…

Пока я материл упрямого Дана, вот уж точно, кто упрямее осла, раздался голос Венеры.

— Держи, девочка, вот, вымой лицо, вымой! Попей водички!

Она начала ворковать вокруг спасенных, принесла воду, салфетки, обняла плачущую Машу, гладила ее по волосам.

Вдалеке выли сирены. Стоял общий гул, плач, истерия.

— Маш, ты как? — прохрипел Матвей. — Переживал за тебя… Маш, послушай… Послушай меня, малыш!

Я обернулся: пацан полз к Машке, пытаясь обнять.