Невыносимый

Забываю, как надо дышать. Замираю, не оборачиваясь.

Убейте меня кто-нибудь, а?!

Только Игната мне для полного счастья и не хватает сейчас.

Откуда он вообще здесь взялся?

В следующее мгновение во мне пробуждается любопытство. Интересно, реально на коньках? И при этом в своем любимом костюмчике?

Я все-таки оборачиваюсь. Не до конца. Всего лишь полубоком. Но этого хватает, чтобы разглядеть его от и до. И да, Игнат действительно в костюме, что скрыт зимним пальто. И на коньках! Но выглядит при этом, надо сказать, совсем не нелепо, а очень даже гармонично. Или может все дело в том, как он преподносит себя? Ровная осанка, насмешливый взгляд, ироничная ухмылка – и уже я ощущаю себя не к месту на катке. Вот и поворачиваюсь обратно к нему спиной.

– Ладно, я тебе станцевала, поехали домой, – говорю сыну, глядя при этом на Гришу с ожиданием, когда тот вернет мне мою куртку с шарфом.

Ни того, ни другого я не получаю. Просто не успеваю забрать. Макс никак не желает сдаваться.

– А как же с папой покататься?

Хочется побиться лбом о ближайшее дерево.

Этот ребенок точно сведет меня с ума скоро такими темпами!

Родила на свою голову…

– Сомневаюсь, что твой папа увлекается чем-то подобным, – отвечаю как можно мягче. – Ему такое не интересно. Так что ноги в руки и на выход из парка, – подталкиваю сына в нужную сторону.

Правда, покинуть каток все равно не выходит.

– А что, у меня надпись на лбу о чем-то подобном, или объявление на спине висит, а я не в курсе? – язвит встречно Игнат, оказываясь в считанные мгновения рядом, перекрывая собой путь.

Я тут жизнь нам обоим пытаюсь облегчить, а он…

Вот и смотрю на него как можно выразительней.

Ответом мне становится протянутая в пригласительном жесте ладонь. Которую я не спешу принимать.

Реально собирается устроить публичное парное катание в нашем исполнении?

– Все еще сомневаешься во мне, да, Тая? – вкрадчиво проговаривает Игнат, сам же берет за руку, крепко сжимая, и резко тянет на себя. – Я же тебе говорил, Макс, твоя мама – жутко вредная. Вот, видишь? Опять вредничает, – на его губах расползается легкая усмешка.

И хоть обращается к ребенку, но смотрит по-прежнему исключительно на меня. Пристально. В явной провокации. На которую я, проклиная себя, ведусь.

– Всего лишь забочусь о тебе, – улыбаюсь наигранно широко и открыто. – Но если ты так ставишь вопрос, то почему бы еще немного не развлечься? – пожимаю плечами в деланом безразличии, вновь ощущая себя героиней какой-нибудь трагикомедии.

Зато сын просто счастлив. Замечаю краем глаза, как он нетерпеливо подпрыгивает на месте, глядя на нас с присущим ему детским восторгом.

– Из нас двоих заботиться о нас – моя задача, не твоя, – зеркалит мои эмоции мужчина, притискивая к себе еще ближе, шепча уже на ухо.