Невыносимый

Хрен его знает почему, но я буквально залипаю на ней, разглядывая результат кропотливого труда и местами криво склеенные полоски. Под открыткой – еще одна пижама. Тоже в виде медведя. Моего размера.

– Это для посвящения в вашу плюшевую семью? – не сдерживаюсь от комментария, вытаскивая вещицу.

– Ага, добро пожаловать, – ехидничает девушка, а вот ребенок радостно кивает.

– Медведи красивые, большие и очень сильные, – добавляет вслух. – Я когда вырасту, тоже буду таким же большим и сильным.

– Надеюсь, даже сильнее, – поддерживаю идею Макса и тут же переключаюсь к другой части своего утра: – Ты уже умылся перед завтраком? Тебе не только завтракать, но и одеваться, – оборачиваюсь к часам. – Нам через час выезжать.

– Папа, сегодня выходной, – отвечает мальчишка с оттенком укора. – Мне сегодня не в садик.

Но не государственный выходной.

– Офис работает, – говорю, как есть. – Весь.

– И ты едешь туда с нами, – вставляет Тая со вздохом. – Папу ты уже поздравил, так что можешь идти одеваться, – заканчивает на порядок строже. – А я пока уберу тут все, – смотрит на так и не тронутый закусочный торт.

– Им и позавтракаем. Чем не завтрак? – замечаю.

– Тогда оба собирайтесь, а я пока на стол накрою, – подхватывает мою идею девушка, поднимаясь с постели.

– Да, – не спорю с ней. – Только сперва обсудим один вопрос. Вернее, два, – уточняю честно.

Она напрягается, но согласно кивает.

– Беги, одевайся, – велит ребенку. – Я позже за тобой приду.

– Ладно, – загадочно улыбается тот и шустро сбегает от нас.

Его топот уносится в сторону второй спальни, а я позволяю себе, наконец, подняться на ноги, отбросив одеяло.

– Найди няню. На подобные случаи, как сегодня, – озвучиваю сходу то, что собирался сказать. – Мне не сложно. Но не думаю, что ребенку будет на пользу целый день впитывать то, что я хаваю с утра до вечера. Маленький еще. Рано.

В голубом взоре мелькает несогласие, но озвучивать она его не спешит. И хорошо. Потому что я не особо настроен на разговоры. То и демонстрирую, поравнявшись с ней вплотную. И если прежде девушка старательно смотрит куда угодно, но не на меня, то теперь невозможно не заметить мой упирающийся ей в живот член.

– Это ты виновата, – склоняюсь к ней ближе.

Обхватываю за затылок и слегка запрокидываю ее голову назад, вынуждая смотреть мне в глаза. Женское дыхание сбивается, а вместе с ее новым вдохом грудь плотнее прижимается к моей, и мой стояк становится лишь тверже. И еще больше, когда маленькие ручки с бесцветным маникюром ложатся мне на живот, а прохладные пальчики принимаются обводить мышцы пресса, спускаясь ниже.

– Значит, мне и исправлять, – дополняет вслух, сжимая член одной ладошкой, продолжая второй выводить на моем животе невидимые узоры.