Ниочёма - 4

Тот, что занимался Песцовым. Остановился в трех шагах от стола, почтительно поклонился и замер в ожидании.

— Говори! — приказал ему хозяин.

— Все прошло по плану, господин, — доложил слуга. — Объект находится в бункере на третьей точке. Связывать не стали, ограничились надежной дверью и антимагическими браслетами. Кроме того, в камере установлена система видеонаблюдения, за объектом постоянно присматривают.

— Хорошо, — одобрил Глава. — А что говорит Песцов?

— Прошу прощения, господин, но Песцов до сих пор вне зоны действия сети.

Кобрин нахмурился. Он хотел завершить операцию в два дня, но этот проклятый Песцов опять спутал все планы! Его только за это стоило бы убить.

Но сперва нужно выжать из него всё до копейки. Он должен сдохнуть нищим на помойке, и никак иначе. Вот только задержка может повлиять на состояние приманки, а это, в свою очередь, может повлиять на сговорчивость мальчишки.

Кобрин скривился — мысленно, конечно, — и приказал:

— Позаботьтесь, чтобы девка оставалась в более-менее приличном состоянии. Покормите её, что ли. И будьте осторожны, у неё подтвержденный восьмой ранг.

Даже самых-пресамых безотлагательных дел Олегу хватило до позднего вечера.

В прошлой жизни он, кажется, так не уставал ни разу. Даже перед госэкзаменами в институте, даже во время нашествия аудиторов. Едва волоча ноги, добрался он до своих покоев, мечтая лишь поесть и поспать и раздумывая: чем заняться в первую очередь.

Лишь только Олег плюхнулся на подушки перед низким столиком, как в дверях возникла Данеш. Нынче она была не в академической форме, как накануне, а в богатом наряде дочери степи: длинное, в пол, платье с оборками по подолу и рукавам, из-под которого виднелись загнутые кверху носы шелковых расшитых туфелек.

Поверх платья — не то длинный камзол, не то короткий халат, подпоясаный роскошным пояском с серебряными бляхами. На голове — расшитая не хуже туфель шапочка со смешным названием — тюбетейка.

Девушка вошла, поклонилась и, не говоря ни слова, хлопнула в ладоши. В тот же момент слуги один за другим понесли блюда и кувшины, и в минуту столик перед ханом оказался уставлен питьем и яствами. А девушка, как и накануне, заняла своё место сбоку и тут же перешла к своим прямым обязанностям: кормить будущего мужа.

Запихивать куски себе в рот Олег не позволил: у самого руки есть. Но подливать и подкладывать запретить не мог. А еда была настолько вкусна, что как и накануне, он остановился лишь тогда, когда больше не смог проглотить ни кусочка.

Исполнив свой долг, девушка поднялась, собираясь уйти.

— Погоди, Данеш, — остановил её Олег. — У меня для тебя кое-что есть. Вот, держи.

Он порылся в кармане и вынул перстень.

— Извини, что вот так, без церемоний и должной упаковки. Но честное слово, притомился за день.