Ниочёма - 4

Чуть вовсе о нём не забыл.

Олег протянул перстень девушке. Она неуверенно взяла, оглядела и недоверчиво взглянула на Песцова.

— Это ведь… — робко начала она.

— Да, — кивнул Олег, — твой родовой перстень. Тебе ведь Солонгой о твоём роде всё рассказал?

— Рассказал, господин.

Лицо Данеш посмурнело.

— А Улугбек… — снова попыталась задать она скользкий вопрос.

— Жив. Хорошо это или плохо, но он жив. А ты можешь о нём не думать. Скорее всего, ты его и вовсе не увидишь, если, конечно, сама не пожелаешь. А теперь ступай, завтра с утра выезжаем обратно.

Офицеры ИСБ вернулись в московскую квартиру Песцовых вечером того же дня.

— Прошу прощения, сударыни, — раскланялся капитан Дромадеров, — но нам необходимо задать вам несколько вопросов.

Маша чуть заметно поморщилась, но тут же приветливо улыбнулась:

— Проходите, господа. Сегодня довольно холодно. Не желаете горячего чаю или чего-нибудь покрепче?

— Ч-чаю! — простучал зубами прапорщик Курочкин.

— Да-да, — подтвердил капитан, — чаю и чего-нибудь покрепче.

— Усаживайтесь за стол, господа, — пригласила усталых мужчин Маша, — а я приготовлю всё необходимое

Каракалова ушла.

Вера же, дождавшись, пока ИСБшники устроятся за столом, села напротив и принялась развлекать гостей светской беседой: о погоде, о жутких европейских нравах, о новых пьесах в столичных театрах, о…

С этими словами Маша выкатила из кухни сервировочный столик. Девушки в четыре руки накрыли стол, разлили по чашкам чай и приготовились к серьезному разговору.

Первым делом капитан плеснул себе изрядную порцию бренди. Выхлестал как воду, в три глотка. Подождал несколько секунд и расплылся в улыбке: лекарство подействовало.

Он притянул к себе чашку с чаем, долил в него бренди, продегустировал и, удовлетворённо кивнув, повернулся к хозяйкам, показывая, что готов к разговору.

Тем временем прапорщик Курочкин попытался отпить чаю, но зубы его плясали так, что он чуть не отгрыз краешек чашки тонкого севрского фарфора. И тогда молодой человек решился на дерзость: трясущейся рукой ухватил бутылку бренди и, звеня горлышком по краю стакана, плесканул столько, сколько получилось. Когда прапорщик увидел результат, то даже испугался. Но деваться было некуда: не сливать же обратно в бутылку.

И он, беря пример с начальства, залпом выхлебал все полстакана огненной воды. Уже через минуту прапорщик счастливо улыбался. Ему было тепло и хорошо. Забыв об этикете, он громко брякал ложкой, размешивая сахар, а после швыркал через край горячий сладкий чай, обильно заедая его мёдом и малиновым вареньем.

— Скажите, капитан, вам удалось что-нибудь выяснить? — начала разговор Маша.

Дромадеров недовольно глянул на подчиненного, но выговаривать не стал.