Оборотный город

Это понимали все, а потому общими усилиями скрутили всё ещё истерично всхлипывающего упыря-интеллигента и, надавав ему по щекам, кое-как привели в чувство.

— У нас мало времени. Напоминаю всем боевую задачу — найти могилу (одну-две-три), в которых по вашему опыту (ощущению, наитию, интуиции) лежит что-то более ценное, чем гроб и покойник. Основной упор делаем на поиск драгоценных камней, золота и серебра. Вопросы есть, служивые?

— Никак нет! — старательно отрапортовали упыри и прыснули в разные стороны. Я покосился на Прохора, тот пожал плечами, что ж теперь делать, пущай рыщут.

Мы неспешно присели на ближайший холмик, спиной к спине, я держал ладонь на рукояти пистолета, а он положил охотничье ружьё себе на колени.

Тишина была неприятно чрезмерной, я бы даже сказал, наигранной. Словно бы сидим мы вот так посреди столичной театральной сцены, а из темноты зрительного зала на нас со всех сторон пристально смотрят десятки внимательных глаз — оценивая, прикидывая, взвешивая. И в какой момент, по чьей указке, ход пьесы резко сменится с возвышенной лирики на кровавую драму, никто не знает. Кроме меня, конечно…

— Чуешь, характерник?

— Чую, — стараясь не шевелить губами, ответил я. — С твоей стороны из-за леса ползут трое, без оружия. Нападать сразу не станут, дождутся подкрепления. Это ещё четверо, они спешат. Береги левую руку, могут ранить.

— Насчёт раны? Не уверен, но поберегись. Стреляем одновременно, я скажу когда.

А ведь спроси меня потом, как и почему я всё это знаю, ведь не объясню ни за что. Озарение — словно солнце, бьющее в лицо во время полуденного сна на сеновале, миг, и ты уже на ногах! И грудь полна жизни, и всё впереди, и старости не бывает, и столько всего ещё хочется успеть…

— Иловайски-и-ий! Кажись, е-эсть! — донеслось с дальнего края кладбища, но именно в эту минуту чумчары встали в полный рост и с воем пошли в атаку.

Три наших выстрела слились в один! Три мерзкие твари рухнули ничком с пробитыми черепами, четвёртого чумчару Прохор встретил прикладом в зубы. Оставшиеся три, размахивая сучковатыми дубинами, попытались взять нас в кольцо.

Отшвырнув разряженные пистолеты, я выхватил саблю, но клинковое оружие не всегда выигрышно при прямом контакте с надёжной оглоблей. Пару раз мне пришлось нырком уходить из-под размашистых ударов, а потом я подрубил одному ноги и, приподнявшись, снёс ему башку. Двое чумчар ухитрились сбить моего денщика с ног, но в ту же минуту одному из них на спину бросились два упыря.