Оборотный город

Судя по одному выглядывающему носку тупого ботфорта — явно иностранец, в нашей армии таких не носили. Что ж, тогда похоже, с местонахождением ребятки не ошиблись. По моему знаку Моня до половины откинул покрывало с усопшего…

— Француз! — уверенно кивнул мой денщик. — А точнее, из конных егерей будет. Насмотрелись мы ихней братии во время войны двенадцатого года, да и они от нас нарыдалися. Давай, злодеи умелые, выволакивай скелет из могилы, небось клад-то под ним и есть.

Однако именно в этот момент колющие боли в ноге стали настолько активными, что я, не выдержав, сел прямо на землю, сорвал сапог и яростно, с наслаждением почесал пятку!

И кстати, абсолютно не вовремя понял, ЧТО именно сейчас произойдёт. То есть увидел это внутренним зрением, ровно за миг до того, как Шлёма кувыркающимся валенком вылетел из могилы по высокой параболе к звёздам.

— Да ить он живой?! — только и успел удивиться Моня, вылетая таким же макаром в другую сторону, ближе к лесу.

Прямо у нас на глазах из свежеразрытой земли поднялся высокий, полусгнивший скелет в лохмотьях военной формы. Чёрные провалы глазниц пристально оглядели нас, в костяшках правой руки мертвец уверенно сжимал тяжёлую кавалерийскую саблю.

— Глаз у его нет, носа нет, ушей тоже, — тихо перекрестился Прохор. — Как ему нас видеть, слышать да чуять? Упырей твоих на ощупь поймал, а нас, поди, и не заметит…

— Сомневаюсь, — соврал я, лихорадочно натягивая сапог. Ну в смысле того, что точно знал — это ходячее умертвие нас отлично видит, слышит и обоняет. Более того, убить его второй раз вряд ли возможно, а сам он прямо-таки горит желанием разделаться с нарушителями его покоя. Видимо, он и есть один из тех «страшных стражей» и одни упыри его явно не удовлетворят…

Бывший егерь при жизни наверняка был не худшим бойцом, и его ответный выпад вполне мог лишить моего наставника головы, если б я не успел вытащить свою саблю. Сталь звякнула о сталь так яростно, что клинки едва не выругались на двух языках.

— O-la-la! Le petit coq?! — Скелет обозвал меня маленьким петушком, но если думал, что его парижской манере фехтования хоть в чём-то уступает казачья рубка, то глубоко ошибался. Махать саблей казачат учат с трёх лет одновременно с верховой ездой, и будь этот тип живым, так со второго моего взмаха быть бы ему мёртвым, простите за каламбур.

— От ить зараза чужеземная. — Отложив ружьё, Прохор выхватил большой кинжал, вновь вступая в схватку. — Мы его не звали, дружбы не искали, он сам заявился, спать уложился, а как проснулся, против нас обернулся?! А ну посторонись, ваше благородие!

Рослый скелет, в остатках одежды и лохмотьях недогнившей плоти, охотно включился в схватку, играючи отмахиваясь на обе стороны.