Оборотный город

Упыри, конечно, нечисть поганая, но, пока они со мной, я чувствовал ту же ответственность и за них…

— Слышь, Иловайский, — прервал мои мысли Шлёма, — а в могиле-то, кажись, больше ничего и нет!

— Похоже, совсем. — Моня спрыгнул вниз и, тыкая моей саблей поглубже, грустно подтвердил: — Никакого клада, тут только этот иноземец и спал. Видать, мы его оружие да шпоры за золото приняли… Ты уж извини, а?

— С кем не бывает, — неожиданно вступился за упырей Прохор. — Вы своё дело честно исполнили, идите уж до дому до хаты. А мы к себе пойдём, думать будем…

Всё верно. Виноватых нет. Разве что я сам… Но и об этом позже, как мысли в порядок приведу. Мы простились и разошлись восвояси. Ещё одна ночь без сна, а толку ноль. Подрались, конечно, славно, да только из этой славы тоже каши не сваришь, дядюшке результат нужен, он на меня надеется. Что ж мы не так-то сделали, господи?

Пока шли до села, я вертел в руках карту, прикидывая в уме и так и эдак, где могла закрасться ошибка. Ну если рассуждать логически, то Моня и Шлёма указали правильное место — там действительно был похоронен наполеоновский солдат. Он встал и ожил, значит, заклятие тоже было и есть, а кто будет налагать такое без цели? Выходит, нечто ценное он тут обязан охранять. Но упыри ничего не нашли, и я им верил. По крайней мере сегодня, когда они честно сражались с нами против чумчар и того же неубиваемого французского скелета. Может быть, просто не та могила? А может, дело вовсе и не в могиле?

— У Катерины бы совету спросить, — шагая на шаг позади меня, обронил Прохор.

Я отрицательно помотал головой.

— Нешто так уж вусмерть разругались?

Я кивнул. Рявкнуть на него, что ли, как старший по званию, чтоб не лез со своими вопросами, не бередил душу?! Итак хреновее некуда…

— А ежели ты не сам по себе, а исключительно по службе? Не поверю, будто откажет девка в просьбе на благо Родины и Отечества!

Я пожал плечами. Всё равно не пойду. Ну какая ей разница, зачем я заявился, если она вообще не хочет меня видеть. При чём тут служба не служба? Не нужен я ей, напрягаю её без цели. Всё как лучше хочу, а выходит через наоборот да противоестественным местом наперекосяк и того хуже…

— А хошь, я туда наведаюсь? Мне нетрудно, тока чтоб не через трубу ту проклятую. До сих пор вздрагиваю, когда вспоминаю, как застрял. Вроде прыгнул стараясь, а влип так, что стесняюсь, отрастил пузо, как у арбуза, и такая стыдоба мне теперь до гроба…

— Нет, — без тени сомнений отрезал я. — Тебе в Оборотном городе делать нечего, казакам там не рады. Сейчас доберёмся, отоспимся хотя бы пару-тройку часов, и я обязательно что-нибудь придумаю. Обещаю…

Но спать нам не дали, ни мне, ни ему. Прохор утопал на конюшню, ему там на сеновале спокойнее, а случись что серьёзное, так лошади первее людей разбудят.