Оборотный город

— Он мог не умереть сразу, а из последних сил загрызть тебя…

— Ну и загрыз бы… Зато ты б его потом… из второго пистолета! — Она кое-как отсморкалась в носовой платок и подняла на меня глаза. — Опять уставился, да? Да! Я сейчас некрасивая и злая, лучше уходи. К себе уходи, наверх, я нашим доложила уже, обещали прислать разрешение на применение табельного оружия. То есть газового баллончика нервно-паралитического действия…

В ответ на мой полный искреннего недоумения взгляд Хозяйка ещё раз высморкалась, отёрла слёзы и довольно жёстко пояснила:

— Если ты забыл, так я тут на работе! Мне уничтожать никого нельзя, можно только изучать, фиксировать, документировать, анализировать и подшивать в папочку. Иначе выкинут на фиг без права восстановления, и ни в один профсоюз уже не сунешься, жалуйся хоть в ООН, хоть папе римскому. Мне нужен ты. Ты же не местный, и ты казак. Тебе всё можно, помоги, Иловайский…

Я ещё раз попробовал мягко обнять её, успокаивая, но не гладя по голове и не похлопывая ладонями по спине. Катя это оценила, она смело прижалась ко мне, и сердце её билось так гулко, что казалось, отдаётся эхом у меня в ушах, заглушая все звуки на свете. Даже если бы и сам Господь призвал меня в эту минуту, боюсь, я бы его не услышал! А грудь у неё и в самом деле восхитительного объёма и упругости…

— Ты бы заперлась на все замки. Никого не пускай, никому не отпирай, даже мне! — Я с трудом выпустил её плечи и старался говорить глаза в глаза. — Мало ли кто под моей личиной припрётся, дескать, ранен, умираю, спаси, Хозяюшка-а… Я, как этого зверюгу матёрого отыщу, сразу наверх пойду, у меня там Прохор на берёзе спит.

— Пьяный, что ли? — не поняла она.

— Почему пьяный? Мы его с упырями повесили.

— Так ты с ними уже людей вешаешь?! Круто!

Ещё минут пять-шесть пришлось потратить, сбивчиво разъясняя сложившуюся с моим денщиком ситуацию.

— …Вот и получается, тащить его бессознательного — смысла нет, а высоко на дереве он в безопасности, ни одна ворона на него не покусится, ничьё гнездо он не занял и…

— Ого! Смотри, там твои парни шуршат как заводные! — неожиданно перебила меня Катенька, вглядевшись в экран волшебной книги у меня за спиной. Я обернулся: действительно, картинка показывала Моню и Шлёму, ожесточённо мечущихся взад-вперёд перед Хозяйкиными воротами. Похоже, они были чем-то здорово перепуганы. Уж не сбежавшей гиеной ли?

— Дуй вперёд, Иловайский! Жду с победой! Вернёшься живым — поцелую, припрёшься бледным призраком — развею пылесосом… Пока-пока!

Катерина практически вытолкала меня взашей из дома, едва ли не коленом благословив на рыцарские подвиги в её честь. И я, естественно, пошёл, а кто бы не пошёл, когда так ласково посылают?

Упыри кинулись ко мне с перекошенными от испуга лицами.