Оборотный город

Будет кучевряжиться — по клюву настучу и в клетку с попугаями засуну, пока по-человечески разговаривать не научится!

— Любо, — переглянулись парни, а я сунул бумагу в карман и широким шагом направился вниз по улице, через площадь по диагонали, а там уже и купол нечистого храма светился над плоскими крышами.

Обладая, по сути, тремя видами зрения (обычным, сквозь личины и «и так и сяк»), я всё равно не мог определить, к какому архитектурному изыску отнести это религиозное сооружение.

Человеческому взгляду оно представлялось стройной христианской церковью, пятикупольной, белёной, с ликом Спаса Нерукотворного над вратами, золотыми крестами и неземным сиянием. На деле, отбрасывая любые иллюзии, это была грубо слепленная коробка из неотёсанных камней, едва ли не квадратной формы, с одним входом, без окон. Никакого стиля, никаких украшений, лишь уродская металлическая конструкция сверху да витающая над всем зданием размытая зловещая дымка, от которой сразу пробегала дрожь по спине…

Когда я смотрел обоими глазами, всё сливалось и, может быть, в этом случае достигалась некая гармония — и красиво, и знаешь, что там на самом деле. Прохожие на улице не мелькали, можно было идти свободно, ничего и никого не опасаясь. Ну разве что один раз молодая красавица отчаянно швырнула на меня сверху рыболовную сеть из своего окна с гордым криком:

— А погоди-ка, казачок! Тута бабушка голодная, сама поймаю да и скушаю…

Я хладнокровно распахал сеть кривым бебутом и продолжил путь, невзирая на плаксивые вопли скандальной бабки Фроси:

— Разобидел старушку! Имущество зазря изувечил, обеда из вредности лишил, настроение на весь день испогани-и-ил…

Больше к моей скромной особе лишнего внимания не проявляли. А вот дальше приключения пошли косяком…

Начнём с того, что нечистый храм гостеприимно распахнул мне двери, на пороге появился пьяный отец Григорий, радостно икнув:

— Иловайски…ик…й?! Гамарджоба, генацвале!

На миг исчез внутри, а потом вновь появился в дверях. Уже с ружьём, улыбнулся во весь рот, полный неровных квадратных зубов, и преспокойно пальнул по мне в упор! Пуля сбила папаху, чудом не коснувшись макушки…

— Ай, как нэ везёт, э-э! Стой тут, бичо, никуда нэ ходи, я тебе сейчас шашкой рэзать буду! Или… ик! кинжалам, да?!

Я вдруг понял, что на самом-то деле очень хочу жить. Поэтому в три гигантских прыжка добежал до церкви и приветствовал грузинского батюшку с шашкой прямым ударом кулака в лоб! Отец Григорий рухнул без стона…

Тихо матерясь сквозь зубы, я затащил его внутрь, уложил на спину у алтаря и скептически повёл носом.