Оборотный город

Да и обладает ли он силой, позволяющей перекидываться в зверя…

— Ай, у него и спроси! Зачэм тут сидишь, иди давай! Шашку мою возьми, настоящая гурда! Кинжал бэри, ружьё бэри, найди злодея, будь джигитом — зарэжь его за меня!

— А я за тебя выпью! — честно поклялся он, протянул руку к початой бутылке и вновь рухнул навзничь. Я едва успел подхватить его, грузинский батюшка спал, аки невинный младенец, самым беспробудным образом. Добиться от него чего-то вразумительного больше было невозможно, пришлось просто расположить отца Григория на полу поудобнее, снять с пояса ключ и запереть дверь снаружи. И мне так спокойнее, и ему безопаснее, пусть проспится мужик…

Значит, следующий наш подозреваемый — местный мясник Павлуша. Надеюсь, он в этом замешан, потому что я лично с превеликим удовольствием бы его застрелил! Ей-богу!

Этот подонок-людоед с фигурой расплывшегося тяжеловеса, интеллигентскими манерами и характером обиженной девочки в прошлый раз едва не нашинковал меня топором на суповой набор, вырезку и внутренности под фарш для пирожков. Разумеется, ни на миг не интересуясь моим мнением по этому поводу! И как его после этого прикажете называть?! Подонок и есть, однозначно…

Над входом в мясную лавку висели вырезанные из жести человеческие рука и нога, крест-накрест, с надписью «Свежее мясо России». За один такой текст заведение следовало сжечь дотла вместе с владельцем. Что бы я в принципе и сделал, не появись сзади мои старательные упыри…

— Всё исполнено, хорунжий! Мы тя ещё от церкви углядели, да ты быстро шёл, вот тока-тока тут и догнали… Чего рожа-то такая злая, али отец Григорий чачей угостить пожадничал?

— Готов ваш отец Григорий…

— Ну туда ему и дорога, — сплюнул через правое плечо Шлёма. — Я ж говорил, чё казачок его грохнет? А ты — не верю, не верю! На-кася выкуси, замочил батюшку и не устыдобился!

— Да живой он! — в сердцах взвыл я. — Пьянущий в тарантас, но живой! Ещё и с порога папаху мне пулей продырявил заместо «здрасте, добрый день»!

— Это он у нас постоянно так развлекается, — облегчённо выдохнул Моня. — Как зенки зальёт, так и палит по прихожанам, хоть храм за версту обходи! Говорит потом, будто родной аул от русской армии обороняет… А нам с того легче, что ли?!

Я тоже сочувственно покачал головой, потом резко вспомнил, куда и зачем пришёл, и, пару раз бодро постучав в дверь кулаком, шагнул внутрь, не дожидаясь особого приглашения. А потом с той же скоростью выпрыгнул обратно…

— Там же дышать нечем! Сплошная мертвечина, — прорычал я, но упыри в четыре руки затолкали меня в лавку.