Обычная история

И Валеев молчит. Просто смотрим друг на друга. Он на свету. Я в сумраке комнаты. Его лицо как на ладони: сжавшиеся челюсти с ходящими туда-сюда желваками, прищур… Он же вряд ли может разглядеть хоть что-то, кроме белеющей на мне, как одеяние привидения, рубашки. И хорошо. Зачем все портить слезами?

Еще один взгляд на меня, потом за спину. Разворот. Тихий щелчок замка. И будто он мне почудился.

По стенке скатываюсь вниз. Обнимаю колени. И, наконец, отпустив себя, просто взахлеб рыдаю. Ничего-ничего. Это нормально. Хотя, судя по реакции Реутова, со стороны так не скажешь. Смеюсь. Но это не истерика. Мне действительно весело. И больно очень. И… легко. Наконец, легко. Я, похоже, поставила точку. В нашей истории с бывшим. Этот секс… Я не жалею. Ни о чем. Мне это было нужно, чтобы его полностью отпустить. Может, даже счет сравнять. Черт с ним. Чтобы насолить Нике. Мне даже не нужно, чтобы она об этом узнала. Важен сам факт — за ней не осталось последнего слова. Она не смогла, как ни пыталась, занять то место, которое я всегда занимала в сердце своего мужика. Какую бы херню он ни сотворил, это для меня оставалось важным. А теперь все.

— Я тебя не люблю, Реутов. Прикинь. Это возможно. Я. Тебя. Больше. Не. Люблю.

— А кого любишь, Кать? Валеева? — мертвым голосом уточняет Виктор.

— Да. Можешь злорадствовать — моим он никогда не будет. У нас с ним вообще ничего больше не будет.

— Совсем я в твоих глазах упал, да, Кать?

— Потому что ты всякую херню обо мне думаешь. А я… Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, понимаешь?

— Я была, Вить. С тобой была.

— И будешь! — настаивает бывший муж.

— Куда я денусь? Но, наверное, уже сама по себе. Так спокойней, знаешь ли.

С улыбкой смотрю на перевернувшуюся со спины на живот… дочь. Дочь, мать его так. Мою дочь, прикиньте? Страшно довольная собой Машка балансирует на вытянутых перед собой руках и беззубо улыбается. Слюни рекой текут по подбородку, кофточка, которую я не так давно сменил, опять намокла — хоть снова переодевай. А мелкой хоть бы хны. Сияет, то старательно размахивая конечностями, то выпячивая зад. И ведь невозможно ей не улыбнуться в ответ. Совершенно ведь невозможно.

— Да вижу, вижу. Классно выходит, Маняш. Спи давай, поздно.

Десятый час, ага. А ее непутевая мамаша где-то лазит. Свидание у нее, видите ли. Свидание! Первое время я думал, эта сука меня разводит. Но потом увидел ее с каким-то бугаем в нашем кафе. Он ей что-то рассказывал, а эта сидела, развесив, как дура, уши. И такое блаженство у нее на лице было. Будто этот стареющий мудак ей и впрямь пиздец как нравился.

Признаться, когда я поставил Ташу в известность, что готов с ней разделить заботы о нашем ребенке, я никак не предполагал, что она так буквально это воспримет. Но она меня прям за яйца взяла, да.