Обычная история

И это, опять же, не в ее пользу говорит. Потому что такой сотрудник — довольно сомнительное счастье.

— Я своих подчиненных по гендерному признаку не делю. Так что нет, Кэт. Никаких проблем, — говорю с нажимом, мягко расставляю границы. Кэт, несмотря на свою заторможенность, это понимает и мигом сдувается:

— Извините. Слишком насыщенный день, — растирает лицо ладонями.

— Могу представить. И? Что думаешь с этим делать? — гремлю замком.

— Закончить на сегодня с впечатлениями, — кривит губы, хотя и понимает, конечно, что я не об этом спрашиваю.

Пропускаю ее в квартиру. Ловлю аромат разгоряченной солнцем кожи и затхлой тряпки, исходящий, наверное, от ее одежды.

— Ты первая. Кошки у меня нет, так что будешь за нее. Отрабатывай прозвище.

Оборачивается. Смотрит на меня совершенно непонимающе. Глаза, сначала показавшиеся мне черными, на самом деле глубокого темно-синего цвета, который только подчеркивает болезненно-белая кожа. И такие глубокие, что я подвисаю.

— В дом первой кошку надо запускать. Ты что, не знала?

— А-а-а, это. Ну да.

И ничего. Ей, кажется, даже неинтересно, куда я ее привел. А я почему-то не могу этого так оставить и распинаюсь так, словно еще и риелтором подрабатываю на полставки:

— Здесь кухня-гостиная, здесь одна спальня, другая…Ванная, гардероб. А тут вот еще, глянь, выход на террасу.

— Не много ли комнат для меня одной?

— Подразумевается, что ты будешь жить с дочкой. Семейным всегда выделяют квартиру как минимум с двумя спальнями.

Чувствую себя не в своей тарелке. Потому что она едва жива, и это видно. Потому что это вообще, блядь, и близко не моя работа — заселение рядовых сотрудников, а я какого-то черта здесь распинаюсь. Потому что день какой-то дурной — все через жопу. Я обещал Ляське побыть дома, но после разговора с начальницей колонии пришлось все переигрывать и срочно менять билет на самолет. Это закономерно привело к тому, что мы с женой опять в пух и прах разругались. Ляська орала, что в гробу она видела мои отъезды. Я в который раз пытался ее убедить переехать ко мне, сюда. Но в свое время Ляська так помоталась вслед за мной по гарнизонам, что когда я вышел на военную пенсию, была на десятом небе от счастья. Очень хотела она, наконец, осесть в родных краях поближе к родне. А мне… Мне было всего сорок гребаных лет. Какая пенсия?! Так что когда я получил приглашение на работу в смежную структуру, даже не думал. Да, опять надо было переезжать. И что? Не в первый раз. Но тут Ляська уперлась рогом. И все. Ни туда. Ни сюда. Ультиматум. Три года уже живем так. Черте как, по факту. То ли гостевой брак, то ли хрен его знает, как это назвать. Езжу к ним пару раз в месяц, и то если получается. Разве это жизнь? Но самое страшное, что чем дальше, тем больше мне нравится быть одному.