Обычная история

Вряд ли ей там понравится после… — неопределенно машу рукой.

— Как этот козел все продумал, да? И не прикопаешься ведь, паршивец!

— Да уж, — ставшим привычным движением тру грудь. В окно льет предзакатное солнце, сквозь бокал устремляю взгляд на колышущиеся занавески… Чего бы покрепче мне. Сангрия все же так себе анестезия.

— Ну, в этой ситуации тоже есть свои плюсы.

Не то чтобы интересно. Я вообще не знаю, зачем здесь сижу.

— Будет больше времени на личную жизнь, — подмигивает Лазарева, поигрывая нарисованными бровями.

— Да уж какая тут жизнь? — хмыкаю. — Я на мужиков теперь смотреть не могу, Лариса Львовна.

— А вот это ты зря. К мудакам у тебя пожизненный иммунитет, а от нормального чего отказываться, Катюша?

— Прям иммунитет? — хмыкаю.

— А как же? Это ведь как ветрянка для здорового человека — раз переболел, и все.

— Не уверена. Знаю дам, которых только на мудаков и тянет, — осушаю до дна бокал.

— Ну, так то больные люди, лапушка. А ты у нас не такая, — замечает с уверенностью соседка, откровенно меня смеша. Не такая, блядь. Откуда ей знать, если я и сама не в курсе, какая я? Меня без Реутова нет. Я как будто им вся пропитана. И эта отрава по капле убивает меня изнутри.

— Быстро вы о нем поменяли мнение.

— Ну, как стал водить эту свою… прошмандовку, так и поменяла.

Во рту копятся вопросы. Не могу, как хочется узнать — как быстро он утешился? Вот только я не уверена, что готова к правде. Кажется, она меня просто убьет. Зря я, что ли, полдня проторчала в салоне?

— Не прошмандовка. А девочка из интеллигентной семьи. У них родители дружат, — уточняю зло.

— Да какая она девочка, окстись. Чуть младше Витька твоего. Видать, не сложилось — вот и позарилась.

— Кто ее упрекнет? Было на что.

— Это как сказать, Катенька. Гнилой он человек. А с виду… Обидно, ну! — добавляет голосом киношного персонажа. Выходит очень даже похоже, но сил нет улыбнуться. — Кстати, вашу квартиру опять продают.

— Серьёзно? А что так?

— Без понятия. Новые владельцы даже въехать не успели.

— М-м-м… — тяну я, с трудом скрывая охватившую тело дрожь. Даже себе не могу объяснить, что меня так взбудоражило. Ну, не думаю же я купить… Или думаю? Волной прокатывается странное возбуждение. Подталкивает к действию. С чего начать? Куда бежать? В риелтор скую контору? Впрочем, разберусь. Это такие пустяки! Главное, что я могу, в самом деле могу вернуть эту часть жизни себе.

Белый вязкий туман апатии вытесняется переливающимся всеми оттенками радуги возбуждением. Я торопливо сворачиваю наши посиделки с Ларисой Львовной и с бешеным энтузиазмом выбегаю под палящий зной. До дома матери, где меня ждут вещи и мои железяки, можно пройтись.