Обычная история

По сравнению с тем, что я имела еще месяц назад, не так уж и мало.

Хотя месяц назад… у меня был он. У меня был, да, а не у этой суки. Которая теперь с ним, под ним, на нем. Обнимает, целует, готовит завтрак… А-а-а-а! От боли скручивает так, что я пополам сгибаюсь, не замечая, как за спиной хлопает дверь. А только невольно ежусь от сквозняка.

— Твою мать! Ты ничего лучше не придумала?! Сумасшедшая баба! — рычит Таир, вытаскивая меня из кабины.

Стряхиваю струящуюся по лицу воду. Ошалело моргаю.

— Услышал, что в трубах вода шумит — не поверил своим ушам! Думаю, ну не могла же она… Не додумалась бы!

Боже, я совсем жалкая. Вернуть бы себе хоть толику присущих мне дерзости и нахальства, я бы точно нашла что ему ответить. А так…

— Очень помыться хотела, — шмыгаю носом.

Таир снимает полотенце с держателя. Принимается осторожно обсушивать мою кожу, опасаясь содрать с ранок размягчившиеся от воды корочки.

— Пороть тебя некому! — резюмирует он, накидывая на меня висящий на крючке халатик.

— Хотите? — вскидываю глаза. Валеев моргает.

— Хотите меня выпороть?

Бля-я-я… Что я несу?! Что со мной вообще, твою мать, происходит?! И этот шторм на дне его спокойных, как море в штиль, глаз, наверняка мне просто чудится? И вот-вот сменится… нет, не презрением даже, его бы мне было легче принять. А сожалением и разочарованием.

— Кать, иди в кровать. Ты же все смыла. Придется нанести эмульсию заново.

Киваю, глядя в пол. Шаркая ногами, плетусь в спальню. Шатаясь из стороны в сторону, напяливаю бесшовные трусы. Подумав, футболку не надеваю, но кладу рядом с собой, чтобы надеть после процедур. В чем есть падаю на постель, зарываясь носом в пахнущую чайной розой подушку. Устала так, что вырубаюсь еще до того, как Валеев приступает к обработке ранок. Последней сонной мыслью становится, что он мог бы и не утруждаться, поручив это дело медикам. Но почему-то он не стал этого делать…

В следующий раз просыпаюсь под вечер. Мне гораздо лучше, хотя слабость такая, что кружится голова. Очень хочется в туалет. Иду. А чтобы не бегать по два раза, отдавая последние силы, становлюсь еще и под душ. Вдруг он опять услышит, как течет вода в трубах, и придет?

Я дура? Я дура, да. Но с ним так спокойно… И тихо. Находясь рядом, Таир занимает своей масштабной фигурой столько места в моей голове, что без труда вытесняет все другие мысли и чувства. Даже обиду и страх. Вкусом пепла на языке остается разве что ревность. Ее пламя не погасить. Оно выжигает меня изнутри до черных обугленных краев.

Выкарабкавшись из душевой, кое-как сама обрабатываю ранки. Впервые за пять дней беру телефон. Там куча сообщений от коллег с пожеланиями выздоровления, от матери, Стрельникова и… Реутова.