Обычная история

А по залу я не бродила. Отходила только к окошку кассы. Впрочем, детям ветрянка и не страшна. Даже если заразятся от меня — ничего страшного. Накануне я вдоль и поперек изучила этот вопрос, опасаясь за Сашку. У взрослых же и вовсе к ветрянке иммунитет, а значит, и таксисту ничего не грозит. Можно смело ехать домой, пока мне не стало хуже. А что становится — понимаю уже в машине. Знобит. Голова раскалывается, тело ломит.

Визит в новую-старую квартиру приходится отложить. Но так даже лучше. Эмоций и так слишком много, мне бы с теми, что есть, как-то справиться. Остальное — потом.

Что было по возвращении домой, помню смутно. Кажется, когда стало совсем хреново, я дернула Таира. Потом слышала громкие голоса за стенкой. Как будто кто-то ругался, и как хлопнула дверь. А может, мне это просто снилось. Или было бредом больного, воспаленного горячкой воображения.

А еще руки… Ласковые, но сильные руки, намазывающие зудящие ранки какой-то белой фигней. И осторожно ворочающие мое ни на что не годное тело. Таскающие меня в туалет, открывающие нараспашку балкон, чтобы проветрить, кормящие меня с ложечки.

Когда я более-менее пришла в себя, была ночь. Моргнула, потянулась, ощущая дикую слабость во всем теле. Подождала, когда темнота перед глазами перестанет раскачиваться. Села. Задрала руку и повела носом у подмышки. Пипец… Почему-то расплакалась. Соль попала в ранки на лице. Захотелось потереть, но я отдернула руки, понимая, что могу содрать корочку, и тогда на коже останется некрасивая рытвина. Заревела еще сильнее. Собственная слабость бесила и пугала. Рождала внутри первобытный страх, что я теперь всегда буду такой жалкой и ни на что не годной. Что никак нельзя допустить. Назло врагам нельзя. Реутову. И его сучке… Работникам зоны, которые смотрели на меня с неприкрытым злорадством и отвешивали шуточки вроде: «Че, Реутова, как тебе наш курорт?!». Назло тем, кто давил на нас всех, назло тем, кто ломал, не гнушаясь методами. Спекулируя на материнских чувствах, святых, казалось бы, и неприкосновенных. На женских страхах, на наших болях. Назло всем этим тварям, да.

Встаю на подкашивающихся ногах. Достаю чистый комплект постельного. Не без труда перестилаю, заталкиваю грязное белье в барабан стиралки. И уже совсем без сил ползу в душ. Пусть нельзя, да. Я осторожно, аккуратненько. Чтобы просто почувствовать себя человеком.

Мою голову. Уже откровенно ведет. Я смываю пену и намыливаю волосы еще раз. Мысли настойчиво утягивает в негатив. Усилием воли возвращаюсь в реальность. Заставляю себя обратить внимание на маленькие радости. Горячая вода, которой я могу воспользоваться, когда моей душеньке будет угодно, а не два раза в неделю. Ароматы дорогой косметики. То, что мне никуда не надо идти, и некуда спешить.