Обычная история

Моя разбившаяся самооценка собирается воедино, как молекулы ртути в шарики.

Почему-то хочется прижать Валеева к груди и пожалеть, как ребенка. Может быть, потому что есть ощущение, что Таир совершенно не был готов к обрушившимся на него эмоциям. И они его просто вынесли, на хрен, разобрали на атомы. Приятно. Но есть ощущение, что прямо сейчас ему лучше побыть одному, дабы справиться со своими переживаниями без лишних свидетелей. Тихонько соскальзываю с кровати и убегаю в ванную. Черт! Как же больно. Даже походка изменилась. Иду враскоряку, как долбаная гусыня, глуша рвущиеся с губ смешки.

Становлюсь под душ. Тщательно моюсь, безучастно наблюдая за тем, как по стенке ручьями стекает вода. Вот это да! Вот это я отличилась! Просто с ума сойти.

Напор тропического душа ощутимо ослабевает. Настороженно оборачиваюсь. Таир стоит у раковины, намывая побывавший во мне член. И тоже на меня нет-нет да и косится. Жалеет? Почему-то мне не хочется, чтобы жалел…

Демонстративно не таясь, выхожу из душа. Обматываю грудь полотенцем. Подхожу вплотную к Валееву, отмечая, как чуть удивленно распахнулись его глаза. Протягиваю руку к дверце шкафчика за его спиной, открываю, беру с полки флакон "мирамистина". Глаза Таира становятся совсем уж круглыми. Смеюсь от того, насколько это все же непривычное зрелище.

— Побрызгай. Все же анал без презика — так себе идея.

— А ты в этом большой специалист? — ворчит будто между делом, отнимая у меня бутылочку.

— Да нет. Я сегодня девственности лишилась, Таир.

Смотрит так, что очередной смешок умирает в груди, не родившись. Тело охватывает странная дрожь. И только-только схлынувшее желание опять пачкает ляжки.

— И даже не кончила, — констатирует Таир, досадуя, что не довел меня. Он серьезно вообще? Во дает! Впрочем, неудивительно, что он привык по любому поводу в первую очередь с себя спрашивать. Это бич серьезных начальников. Ч-черт. Как трогает…

— Шутишь? Кто кончает в первый раз?

Валеев, до этого преспокойно вытирающий моим пыльно-розовым полотенечком для лица свой не то чтобы опавший член, вскидывает на меня тяжелый взгляд.

— Это намек, что будет второй?

— Ты же знаешь, что да, — подталкивает меня к выходу.

— Ну, тогда можно повторить. Не сейчас, конечно.

— Да уж сейчас это было бы слишком.

Оборачиваюсь. Он что, меня дразнит? Да-а-а… Смешно. И тепло так… На душе в кои веки тепло. Толкаю Таира в бок. Уф! Все же какой он твердый! Будто каменный. Я бы не нашла лучшего варианта на роль второго после Реутова мужчины, даже если бы очень постаралась, дала объявление и провела многочисленный кастинг.

Мысли о бывшем привычно отзываются неприятным сосущим ощущением под ложечкой. Настроение стремительно портится.

— На кухню? — хлопаю глазами.