Один на один с Драконом (СИ)

— Да, — протянул Кай. — Не понимаю.

Ему до смерти хотелось, чтобы она была настоящей, чтобы была рядом с ним.

Дракон добрёл до своей лачуги, жалкого шалаша из веток, коры и обрывков грибовидной кроны. Волосы промокли, капли воды срывались с ресниц, но он не спешил забраться внутрь. Кай медлил, желая продлить присутствие миража, поговорить хоть с кем-то, пусть даже с собственным воображением.

— Как думаешь, я здесь умру? — спросил он бесплотный образ.

Беловолосая женщина появилась у него за спиной.

— Нет. Ты же дракон, венец природы, — насмешливо произнесла она.

Кай понимал, что тронулся рассудком, но не хотел отпускать призрачную иллюзию.

— Не уходи, побудь немного, — проговорил.

Ответом ему был лишь шелест дождя. Неподалёку всё так же лежала развороченная туша кракена. Мокрый песок под ногами холодил ступни. Костёр начал прогорать. Широкая река теперь казалось серой и мрачной. Водная гладь покрылась пузырьками от дождя. Было тихо и очень одиноко.

Александра Владимировна смотрела на дочь, сидя у её койки. Та, вся в поту, корчилась от боли. И старшая Лазарева вспомнила себя, хотя всё произошло больше двух десятков лет назад. Родильная палата сверкала белизной. Безликие кафельные стены навевали тоску.

— Терпи, теперь обезболить уже нельзя, — сказала она дочери, сама не зная зачем.

Завибрировал коммуникатор. Александра Владимировна поднялась и торопливо вышла в коридор. По правде говоря, ей давно хотелось покинуть палату, было невыносимо ждать и наблюдать за мучениями Ани.

Звонил один из её лаборантов. Странный Анин кристалл продемонстрировал невиданные свойства топлива. Такого минерала не существовало на Земле. Теперь случайная находка превратилась в самый масштабный за последние годы проект Центра Космических Исследований.

Александра Владимировна выслушала короткий доклад, завершила разговор, но обратно в палату не пошла. Она присела в убогое кресло у входа и стала вспоминать, как когда-то сама оказалась на месте дочери. Беременность была случайной и пришлась очень некстати. У тогда ещё юной Александры только-только начался карьерный рост. Детей она не хотела вовсе и потому планировала избавиться от нежеланной обузы. По глупости рассказала матери, а та принялась отговаривать.

— Дура ты, Сашка, — говорила ей мать. — Мало ли чего ты не хочешь, раньше надо было думать.

— Мам, это всё не для меня. Некогда мне. Не могу я с пузом ходить. А работа как же? Да какая из меня мать? Не моё это, — оправдывалась Александра.

— Мужику-то своему сказала?

Она в ответ помотала головой.

— Жалеть потом будешь, глупая.

А после родительница произнесла то, что навсегда изменило судьбу Александры:

— Не убивай. Я сама и выращу, и воспитаю. А ты хоть ночуй на своей проклятой работе.