Офсайд

На ней по-прежнему, нет одежды. И даже принимая душ, она в последствие долго ходит мокрой, потому что полотенце ей так же не выдали. На подсознательном уровне Лекси понимала, зачем он все это делает.

Стадия запугивания. Он хочет показать, кто хозяин. Хочет ее полного повиновения. И Джейсон Доминник получит желаемое. Не потому что она сдалась и сломалась. Если сильно постараться, то можно обыграть даже такое чудовище. Возможно, он ей не по зубам, но терять девушке практически нечего. Можно рискнуть. А там будет видно…

Джейсон приседает на корточки возле нее, протягивает руку, приподнимая ее лицо кончиками пальцев, и вертит в разные стороны, оценивая желтеющие синяки. Лекси наблюдает за ним сквозь опущенные ресницы. Без делового костюма он выглядит иначе. Короткая стрижка с выбритым странным рисунком на левом виске, синие джинсы, белая футболка, спортивные кеды. Он реально похож на футболиста. Хотя футбол не его призвание. Нужно было идти в бокс. И еще он очень молодой. Не больше тридцати. Старший из братьев. Это сколько же было Полу, когда он впервые стал отцом? Сорок? Не поздновато ли?

– Зажило, как на собаке, – ухмыльнулся Джейсон. – Посмотри на меня, – холодный приказ, который она сразу выполняет. И снова непроницаемая мгла черных глаз пытается поглотить ее душу, но она спрятана за крепкими стенами. Выкуси, мудак.

Ему не нравится то, что он видит. Мужчина хмурит свои изогнутые брови и сжимает челюсти. Линия скул натянута, как тетива.

– Ты извлекла уроки с нашей последней встречи, Александра? – с наигранной мягкостью спрашивает он, продолжая крепко держать ее подбородок. Девушка кивает, не разрывая зрительного контакта.

– Отлично, – кажется, он доволен. Купился, урод. Отпускает ее лицо и поднимается на ноги, смотрит на свое отражение в зеркале. Александра продолжает сидеть у его ног.

– Я не садист, детка. Мы просто друг друга не поняли в прошлый раз. Ты или перестаралась, или не выучила бумажку… – Он усмехается, словно это, мать его, весело. Словно это забавное развлечение – все то, что он сотворил с ней в прошлый раз. Смотрит на нее в отражении.

– Ты отлично выглядишь. Урок пошел тебе на пользу. Не пугайся. Видишь, у меня нет цепей, веревок, – он демонстративно раскрывает руки ладонями наружу. – Я не собираюсь связывать и пытать тебя. Я не из этих клубных засранцев. Честно говоря, меня не заводит возня с игрушками. Я просто хочу, чтобы ты слушалась меня. И была ласковой. Ты сможешь?

Александра закусывает щеку изнутри и кивает. Это самое тяжелое – изображать молчаливое согласие и покорность. Каждую минуту наедине с насильником и садистом, который сам себе в этом не признается. И каждую долбанную минуту наедине с ним внутри Александры идет борьба. Противоречие.